Невиданное бедствие нависло над Королевством Лугуника и угрожало всей стране гибелью.

— …

Сидя на кровати, Субару выслушал это и первым делом с силой ущипнул себя за щеку. Больно. Значит, все происходит наяву, а не в дурном сне. Выходит…

— Уж лучше бы это оказалось кошмаром, а то сюрпризы все не кончаются… — пробормотал он. — Я что, проклят? Слишком уж дофига шокирующего на мою голову.

— Тогда проклят не ты один, я полагаю, — отозвалась Беатрис. — Можешь не переживать, в самом деле.

— Ни капли не успокаивает, но спасибо, что ты в этом аду со мной. Люблю тебя.

— Бетти тебя тоже, я полагаю.

Субару отнял руку от щеки и погладил девочку по голове.

Его надежная напарница сидела на краю кровати и всем своим видом выказывала готовность делить с ним судьбу. Похоже, она знала о происходящем ничуть не больше самого Субару. Значит, придется узнавать все у тех, кто в курсе: из робкой Белой Овечки и из Рассела.

— «Шокирующего»… Полагаю, вы имели в виду сильное удивление или смятение? — поинтересовался Рассел.

— А? Ну да… Но откуда вы знаете? Мой родной жаргон обычно только Отто с ходу понимает.

— О, ничего особенного. Просто Розвааль в последнее время то и дело вставляет в свои письма подобные словечки. На расшифровку уходит уйма времени, так что я бы предпочел обойтись без таких дурацких шуток.

— Значит, вы переписываетесь с Розваалем, в самом деле? — Беатрис прищурилась, и во взгляде ее мелькнула настороженность.

По идее, упоминание союзника должно было успокоить, но только не в случае с Розваалем. Рассел, видимо, разделял их чувства. Он со вздохом пожал плечами:

— Смотрю на вас и невольно задаюсь вопросом, как же Розвааль обращается с вами и со всем вашим Лагерем. В свое оправдание скажу лишь, что мы старые друзья. Знакомы уже лет пятнадцать.

— Пятнадцать?!.. Ни хрена себе… Погодите, так выходит, когда вы помогали нам справиться с Белым Китом, это тоже…

— О, на этот счет не волнуйтесь, — перебил его Рассел. — Деловые отношения и дружба — вещи совершенно разные. Тогда я согласился помочь лично вам лишь из собственных соображений. Розвааль здесь ни при чем. Более того, если бы он сам меня об этом попросил, я бы, скорее всего, отказал.

— Хм, кажется, вы оцениваете Розвааля вполне трезво, я полагаю. Если бы вы заявили, что вы с ним закадычные друзья, Бетти бы сию минуту отсюда ушла, в самом деле.

— Вся суть Розвааля: чтобы заслужить доверие Беако, его нужно обругать, — хмыкнул Субару.

И все же ответ Рассела его обрадовал. Ведь именно он, Субару, придумал привлечь Анастасию и Рассела к охоте на Кита, которую затеяла Круш, и сам же убедил их присоединиться к союзу. Окажись те переговоры лишь частью плана Розвааля — и гордиться было бы нечем, даже при удачном исходе.

— И-извините… Серебряный Лис… может, перейдем к делу? — робко вмешалась Белая Овечка.

До сих пор стоявшая в стороне, она посмотрела на Рассела снизу вверх. Девочка явно хотела направить беседу в нужное русло, но ее слова лишь подкинули Субару новых вопросов.

— «Серебряный Лис», значит, — протянул он. — Надеюсь, вы мне все подробно объясните?

— Разумеется. Раз уж мы приняли вас здесь, наш долг — проявить искренность и попросить вашей помощи. Но прежде…

— Прежде?

— Я должен убедиться, что вы нам не угроза. Кажется, на вашей родине это называется словом «чекнуть»?

Видимо, это он тоже вычитал в письмах Розвааля. Рассел погладил аккуратную бородку и посмотрел на Субару с усмешкой.

Юноша сглотнул. В горле разом пересохло. При словах об опасности он сразу вспомнил, как Черный Пес обвинил его в том, что он Архиепископ. Какое унижение — когда тебя ставят в один ряд с мразями, которые заслуживают всего наихудшего!

— Рассел, я не знаю, как это доказать, но вы ошибаетесь. Я никакой не Архиепископ…

— …

— А потому… возьмите это.

Рассел шагнул ближе от входа в комнату и протянул руку. Субару, уже готовый повесить нос от таких безжалостных доводов, взглянул на предмет и ахнул. На ладони Рассела лежал…

— Мобильник?.. — прошептал юноша и во все глаза уставился на телефон.

Сомнений быть не могло: это его старая добрая «раскладушка», одна из немногих вещей родом из его мира, которую он давным-давно отдал в чужие руки. Субару отлично помнил, как расстался с ней: именно Расселу он вручил телефон в обмен на помощь в битве с Белым Китом. Причем Субару тогда ловко схитрил — сказал, что эта вещица якобы умеет предупреждать о приближении зверодемонов.

— Э-э, послушайте, Рассел… Оправдываться тут, конечно, глупо. Я сделал это не со зла — просто очень было нужно. Я правда виноват, но…

— Субару, ч-что случилось, я полагаю? — разволновалась Беатрис. — Чего ты так распереживался, в самом деле?

— Не думал увидеть здесь напоминание о моих старых грешках… Но послушайте! Это ведь перебор — обвинять меня в помощи Культу! Я-то ведь могу признавать ошибки и извиняться! Они — нет!

— В этом нет нужды, — отозвался Рассел. — Проверка окончена. Вы действительно Нацуки Субару.

Архиепископы не умеют извиняться. Ну, то есть на словах кто-то из них и может сказать «спасибо» или «прости», но искренне раскаяться — никогда. Субару собирался строить защиту именно на этом, но внезапные слова Рассела совершенно сбили его с толку.

— Какая еще проверка? Я же просто взял телефон… А, или потому что я назвал его мобильником? Это и доказывает мою невиновность?

— Нет, не поэтому. Мы ведь не знаем, кому и где вы хвастались этой вещицей до того, как она попала ко мне, и сколько людей слышали ее название. Я доверял не домыслам, а своим глазам.

— Глаза? Торговое чутье, что ли?

— Почти. Это Божественная Защита Оценки. Мои глаза могут определять истинную ценность любой вещи, — Рассел указал на свои глаза, затем перевел палец на телефон в руках Субару и добавил: — Этот метеор взлетает в цене лишь тогда, когда лежит в ваших руках.

— …

— Похоже, пользоваться им можете только вы. В моих руках, как и в чьих-либо еще, этот метеор совершенно бесполезен. Но у вас… Другое дело. Впрочем, он уже давно не подает признаков жизни.

— Батарейка села, видать. И что, в моих руках он для вас все еще светится?

— Да, ослепительно ярко.

— Вот как. Значит, даже если его можно оживить, то смогу это сделать только я…

Телефон отдавался до боли знакомой тяжестью в руке, пока Субару обдумывал слова Рассела. Логика была проста: телефон работает только у него. Если в его руках вещь обретает ценность, значит, перед Расселом все тот же человек.

— Погодите. Так вы с самого начала знали, что не сможете им пользоваться?

— Я убедился в этом, когда вы отдали его мне. Ни в моих руках, ни у моих людей он ничего не стоил. Я все ждал подходящего случая прижать вас к стенке. Думаю, сюрприз удался.

— Сам обманываться рад, я полагаю…— вздохнула Беатрис. — Но Субару, конечно же, совесть замучает, в самом деле.

— Верно подмечено.

Тогда, на переговорах, он не солгал ни единым словом — лишь заставил Рассела поверить в невероятную ценность телефона. И Божественная Защита Чтения Ветра Круш тому порукой. Но Беатрис права: от чувства вины это не спасает. Впрочем, Субару и подумать не мог, что старый мобильник когда-нибудь сослужит ему такую службу. Но расслабляться было рано.

— Не хочется это признавать, но сейчас мы выяснили лишь то, что я — тот самый человек, с которым вы торговались. А вдруг еще до этого… вдруг я с самого начала был… из Культа…

— Вы даже выдавить это не можете! — сочувственно пискнула Белая Овечка.

— Его душа и тело отвергают саму эту мысль, я полагаю, — вклинилась Беатрис. — Бетти его прекрасно понимает, в самом деле.

— Короче! А что, если я был культистом с самого начала? Или того хуже — Архиепископом?

От собственных слов стало тошно, но, чтобы полностью развеять подозрения, нужно прояснить все до конца. Лучше уж он сам озвучит самый скверный вариант — авось это добавит ему очков доверия.

— С самого начала — это, надо понимать, когда объявили о начале Королевских Выборов? — уточнил Рассел.

— Ну да.

— Ходят слухи, вы тогда устроили в замке знатный скандал.

— Э-э… было дело.

— Вы разгневали почти всех присутствующих. К счастью, обошлось без кровопролития, но репутацию вы себе основательно испортили.

— П-правда?

— И Культ Ведьмы решил бы поставить на такого человека?

— Ваша правда… — понурился Субару. — От меня бы тогда даже культисты отвернулись…

Беспощадная логика ударила наотмашь. Если Культ связался с ним после того позора — они идиоты. Если до — то идиот сам Субару. Выходит, собственная дурость послужила ему лучшим алиби.

— Ни за что бы не подумал, что от того позора будет хоть какая-то польза! — простонал он.

К тому же, судя по словам Рассела, дуэль с Юлиусом стерлась из людской памяти — ведь имя рыцаря сожрал Обжора. Получается, рыцари до сих пор люто ненавидят Субару за ту выходку? Вдруг за ним охотятся в том числе и поэтому? Как бы там ни было…

— Значит, вы считаете, что я чист?

— Вполне. Учитывая все ваши заслуги, господин Нацуки — один из тех немногих в Королевстве, на кого я могу положиться. Без преувеличения.

— О-о-о… Камень с души упал! Вы меня просто спасли!

— И чего ты так расчувствовался из-за слов этого хмыря, я полагаю?! — возмутилась Беатрис. — Бетти верит тебе больше всех, и она прямо здесь, в самом деле! И Эмилия с остальными тоже, я полагаю!

— Это, конечно, до слез приятно, но одно дело — доверие близких, и совсем другое — когда в тебя верит посторонний. Уровень сложности разный, понимаешь?

— Хм, Бетти обиделась, в самом деле, — надулась девочка. — Когда тебя снова в чем-нибудь заподозрят, я буду целых пять минут стоять в стороне, я полагаю!

— Пять минут без твоей защиты?! Я же не выдержу…

Субару усадил ее к себе на колени, обнял и снова повернулся к Расселу. Проверка пройдена. Теперь его очередь задавать вопросы.

— Давайте начистоту. Беда в Королевстве — это важно, но сперва расскажите, кто вы такие. Вы ведь не просто столичный торговец, верно?

До этого мига Рассел еще мог сойти за очень влиятельного коммерсанта. Но он сам заявил, что над Лугуникой нависла угроза в лице его «давних врагов».

— Обычный купец не стал бы толковать тут о врагах, которые собираются разнести к чертям государство, — продолжил Субару. — И это ваше прозвище — Серебряный Лис. У вас и у Белой Овечки совсем другая работа. И эта работа…

— Шесть Языков, — раздался хриплый голос.

Субару вздрогнул и резко обернулся. Голос принадлежал не Расселу и не Белой Овце. В разговор вмешался тот, кто все это время тихо лежал и слушал.

— Рачинс? — удивился юноша. — И давно ты проснулся?

— Давненько. Под вашу болтовню особо не поспишь. Но когда я понял, что здесь сам Рассел Феллоу, чуть язык не проглотил.

Рачинс сидел на кушетке. Измазанную в нечистотах одежду с него сняли, и теперь он кутался в одеяло поверх нижнего белья. Как же хорошо, что бандит этот, похоже, в порядке.

— Хрен с ним, с подслушиванием, — ответил Субару. — Что ты там сказал? Шесть… чего?

— Шесть Языков, — повторил Рачинс. — Подпольная шпионская шарашка Лугуники. То, что они есть, я и так знал. Но чтоб глава торговой гильдии оказался их боссом…

— Шпионская… Вы что, разведка?!

До него наконец дошел смысл сказанного, и он едва не подскочил. Настоящие шпионы! Такие только в кино бывают. Ниндзя, конечно, из той же оперы, и с одним из них Субару уже успел познакомиться — и даже прочувствовать на себе его мастерство. Но столкнуться со шпионами здесь и сейчас…

— Значит, вы — серый кардинал! — уставился юноша на мужчину. — Заправляете всей разведкой Лугуники! Вот кто вы на самом деле, Рассел!

Элегантный мужчина лишь удивленно приподнял бровь, а затем медленно покачал головой.

— Попрошу без громких заявлений, — мягко произнес он. — Это может стоить вам жизни, господин Нацуки.

От этих слов повеяло холодком. Кажется, шпионы пугали ничуть не меньше ниндзя.

— Изначально Шесть Языков создали во время Войны Полулюдей для ведения контрразведки. Гражданская война затянулась во многом потому, что Королевство недооценило шпионаж противника.

— Охотно верю. У меня есть приятель, который умеет сливаться со стенами и землей.

— Вот именно. Возникла потребность в особой организации — такой, чьи агенты понимали бы природу подобных способностей, разбирались в Божественных Защитах и метеорах, а главное — могли им противостоять. Так и появились Шесть Языков. А я — их нынешний глава.

— Глава разведки!.. Впервые слышу такую крутую должность в этом мире!

— И чего ты каждый раз так восторгаешься, в самом деле? Они как были мутными типами, так и остались, я полагаю, — фыркнула Беатрис. — Даже еще подозрительнее стали, в самом деле.

— Да, ты права, — Субару ткнул пальцем в щеку надувшейся девочки и покосился на Рассела. — Но понимаешь, для спецслужб чем больше таинственности и мутности, тем лучше…

Тот стоял все в той же расслабленной позе, с неизменным выражением лица. Но теперь он знал о его истинном положении, так что ясно ощущал исходящую от него властную ауру.

И история создания Шести Языков звучала правдоподобно. Приятелем, способным к маскировке, был Хиайн из Братства Плеяд. В Войне Полулюдей на стороне мятежников сражалось множество разных рас, и в бою была важна не только грубая сила.

— Кстати, господин Рачинс, откуда вам известно о нас? — поинтересовался Рассел. — От отца?

— А? Да мой старик ни за что бы не выболтал гостайну, даже семье. Просто я смекнул, что такая контора должна быть, да пару раз слышал слухи. Вот и сложил два и два. Но что главарь — это ты, я и в мыслях не держал.

— Вот как. Рикерт Хоффман всегда был образцом преданности. Вы с ним так и не общались с тех пор?

— Эй, завязывай со своими шпионскими штучками, — огрызнулся Рачинс. — Сейчас твоя очередь чесать языком. Я на допросы не подписывался.

— Справедливо. Прошу прощения, — шутливо поклонился Рассел хмурящемуся бандиту.

И впрямь, Рачинс действительно происходил из знатной семьи. Не солгал тогда в канализации.

Рассел снова повернулся к Субару:

— Я не могу вдаваться в секретные подробности, но наша главная цель — защита государства. Все мы скрываем свои настоящие имена и должности. Мой пост главы торговой гильдии — лишь удобное прикрытие.

— Прикрытие? Для прикрытия должность больно уж солидная.

— Мне нужны были официальные полномочия и право голоса. Не волнуйтесь, мы не вербуем всех подряд столичных богачей.

— Но сейчас-то от этого было бы куда больше проку, я полагаю, — заметила Беатрис.

— Увы, вы правы. К моему глубокому стыду.

Рассел с сожалением покачал головой. Трудно сказать, насколько он был искренен, но разговор наконец подошел к главному. Беда, обрушившаяся на Королевство, преследование Субару и похищение Эмилии — все это звенья одной цепи. И посередине всего этого…

— «Любимые Дети» — так называют себя наши… вернее, злейшие враги всего Королевства.

— Это они хотят сорвать Королевские Выборы?

— И их тоже. Но правильнее будет сказать, что они хотят разрушить саму страну.

— Саму страну… Так вот откуда вся эта неразбериха в столице. Погодите, вы говорили, что они — ваши давние враги?

— Верно. Если верить нашим отчетам, они доставляют нам проблемы уже больше тридцати лет.

— Тридцати?! — у Субару глаза на лоб полезли.

Он ждал чего угодно — пяти, десяти лет, но никак не тридцати. Ведь если Шесть Языков появились после Войны Полулюдей, значит, организации около сорока лет.

— Выходит, вы воюете с ними почти с самого своего основания…

— Именно. История Шести Языков — это история нашей незримой борьбы с Любимыми Детьми. Вот только враг этот неуловим. Мы всегда на шаг позади. Все, что мы могли, — это не давать им с концами разрушить страну изнутри.

— Ха, — усмехнулся Рачинс. — Главная разведка Королевства, а звучит жалко. Вас, выходит, бьют в одни ворота?

— Мне нечего возразить. Не счесть, сколько раз лорды и влиятельные люди вдруг меняли свое мнение или передавали секреты другим странам. За те десять с лишним лет, что я занимаю пост руководителя, мы так и не смогли ощутимо ударить по ним, лишь устраняли последствия. Но теперь… положение изменилось.

— Изменилось?

— Да. — Рассел посмотрел за спину. — Благодаря Белой Овечке и Черному Псу.

Субару перевел взгляд на оную девочку. Шута здесь не было, но выходит, именно они помогли разведке выйти из тупика? Как им это удалось? Белая Овечка прижала руку к груди. На ее миловидном личике читалось напряжение.

— Я… мы с Черным Псом раньше были одними из Любимых Детей…

— Что?! Вы переманили к себе врагов?!

— Нам помогла череда удачных случайностей, — пояснил Рассел. — И по итогу мы смогли заглянуть за кулисы организации, с которой боролись столько лет.

— Д-да… — робко добавила Белая Овечка. — Правда, я и сама знала далеко не все… и не обо всем могла рассказать…

— Но ты все равно молодец, что решилась, — подбодрил Субару.

Девушка явно тушевалась, но он понимал, насколько высока ее ценность. Тридцать лет глухой обороны — и вдруг такой козырь! Для шпионов это все равно что оазис в пустыне.

— Да… я и сама удивилась, — опустила глаза она. — Не знала, что во мне столько смелости. Если бы только я решилась раньше…

— А?

— Ой, нет-нет, ничего! — замахала руками Белая Овечка. — В общем, вот такие дела!

Субару нахмурился — собирался было расспросить ее подробнее, но тут раздался хриплый голос Рачинса:

— И вы поверили в эту ее сказочку? А вдруг ваши враги просто решили подкинуть вам дезу и водить за нос?

— В таком случае нас бы уже давно уничтожили, — невозмутимо ответил Рассел. — Они работают с нами больше года. И за это время мы успели предотвратить не один десяток диверсий Любимых Детей. Зачем бы им так стараться, будь они шпионами врага?

— Да мало ли зачем. Я просто говорю, что вы слишком доверчивые.

— Не тревожьтесь. Мы заранее подготовились на случай предательства. Они не просто купили мое доверие — они его заслужили.

Мужчины обменялись колкими взглядами. Субару понимал сомнения Рачинса, но Рассел всегда казался ему проницательным и хитрым лисом. Рачинс же, при всем его дворянском происхождении, все равно вел себя как уличная шпана. Весовые категории у них явно различались.

«Хотя, наверное, некрасиво так думать о парне, который нас вытащил…» — мысленно одернул себя Субару.

— Если так подумать, то нас спас бородатый, а та шпана вывела из канализации, так что у них ничья по очкам, в самом деле, — рассудила Беатрис.

— Точно подмечено, — он обнял девочку на своих коленях и начал покачиваться с ней. — Моя Беако отлично считает…

— Э-э, простите, Нацуки Субару, — вмешалась Белая Овечка.

Он в ответ недоуменно моргнул. Девушка с серьезным видом посмотрела ему в глаза и низко поклонилась:

— Мы смогли вырваться из Любимых Детей только благодаря вам! Я так давно хотела сказать вам… огромное спасибо!

— Э, пожалуйста, конечно… Но за что именно?

— За то, что вы убили Архиепископа Лени из Культа Ведьмы!

— Петельгейзе? — опешил юноша.

Девушка решительно кивнула. Субару только диву давался. Сначала припомнили его позор во дворце, потом всплыл телефон со времен охоты на Белого Кита… Прямо день воспоминаний какой-то. Но как смерть Петельгейзе связана с побегом этих двоих?

— Только не говорите, что вы были одним из Пальцев этого ублюдка.

— Пальцев?.. Нет, мы не из них. Просто из-за его смерти Мама сильно засуетилась, и под шумок нам удалось сбежать.

— А? Чего-чего? Постой, я совсем запутался. Петельгейзе убили, из-за этого засуетилась какая-то Мама? Что за шумок-то?

— Я… я и сама долго не знала, кто она такая. Она каждый раз являлась в новом обличье, мы ни разу толком не разговаривали… Но потом я все поняла.

Белая Овечка заговорила сбивчиво и торопливо — явно не справлялась с нахлынувшими чувствами. Она не отвечала на вопросы Субару, а словно срывала печать со страшной тайны, которую таила в себе столько лет. Глаза ее лихорадочно блестели.

— Та, кому я… кому мы, Любимые Дети, покорно подчинялись… Ее зовут…

— П-постой, дай переварить…

— Капелла Эмерада Лугуника!

— Чего?..

Зловещее имя резануло по ушам. Дыхание перебило. Сумбурные мысли мигом выветрились из головы, и Субару уставился на девушку. Та кивнула и повторила пугающе четко, раздельно:

— Архиепископ Похоти, Капелла Эмерада Лугуника! Именно этот изверг заставлял нас называть ее Мамой и подчиняться ей!

Ему потребовалось время, чтобы в полной мере осознать услышанное. Он раз за разом прокручивал в голове ее слова.

В повисшей тишине Рассел укоризненно окликнул девушку:

— Белая Овечка. Мы собирались рассказать обо всем по порядку. Вы слишком поспешили назвать это имя.

— Ой… П-простите… Я так разволновалась…

— Мы бы все равно до этого дошли, но нам все равно следует вести себя осторожно. Тайны стоят столько же, сколько ваша жизнь. Я твержу вам это уже целый год.

— Д-да, простите… — Белая Овечка понурила голову и опустила плечи.

Ее, безусловно, жаль, но благодаря этой небольшой отповеди Субару успел прийти в себя и снова начал соображать.

Архиепископ Греха Похоти, Капелла Эмерада Лугуника. Любого Архиепископа можно было описать словом «мразь», но Капелла вызывала у него особое, ни с чем не сравнимое омерзение. Они столкнулись лишь однажды, в мэрии Пристеллы, и он дорого бы дал, чтобы больше никогда не видеть эту тварь. Кто бы мог подумать, что ее имя всплывет именно сейчас?

— Мама и Любимые Дети…

— В одном предложении эти слова звучат просто мерзко, я полагаю, — сморщилась Беатрис. Она обеспокоенно взглянула на Субару.

— Самое гадкое, что это вполне в ее духе, — тоже скривился юноша. — Неудивительно, что вы оттуда сбежали.

К счастью, Беатрис ни разу не видела Капеллу воочию, и слава богу. Знакомство с любым Архиепископом вредно для детской психики, а уж с этой психопаткой и подавно.

— Мама… Капелла повсюду собирала детей и обращалась с нами как со своими собственными. Требовала, чтобы мы считали ее мамой. Но на самом деле…

— Могу представить. Издевательства, промывка мозгов… Вы до сих пор называете ее так по привычке?

— П-пожалуй… Это вбито в нас намертво.

Улыбка девушки вышла болезненной и жалкой. Даже вырвавшаяся на свободу, она по-прежнему называла свой ночной кошмар «Мамой» — настолько глубоко въелся в нее страх. Но если смерть Петельгейзе помогла ей сбежать из этого ада…

— Я рад, что тебе удалось спастись.

— Нацуки Субару…

— Но вот твой приятель, Черный Пес, ведет себя крайне неблагодарно! — он ткнул в девушку пальцем. — Он же чуть не поджарил меня вместе с моей очаровательной Беако. Хороша благодарность! Пока не извинится — не прощу.

— Ни за что не простим, в самом деле! — тоже ткнула пальцем Беатрис, она подмигнула ей в унисон с Субару.

Глаза Белой Овечки удивленно заморгали, а потом она тихонько рассмеялась:

— Хорошо… Я обязательно заставлю его извиниться!

— Ловлю на слове. Но, значит, Капелла… Эти ваши Любимые Дети — что-то вроде особого отряда внутри Культа? Как Пальцы Петельгейзе или жены Регулуса?

— Услышь тебя сейчас Сильфи, голову бы тебе оторвала, я полагаю, — фыркнула Беатрис. — Следи за языком, а то она тебя и так недолюбливает, в самом деле.

— Я, между прочим, тоже немало сделал, чтобы прикончить Регулуса… Впрочем, если благодаря ей у Эмилии-тан прибавится фанатов, я только за. Надо будет как-нибудь обсудить с ней сходку фан-клуба.

Сильфи, бывшая жена Регулуса, осталась в особняке Розвааля. Сейчас она была одной из самых ярых поклонниц Эмилии… Но Субару в розыске, сама Эмилия взята в плен, а Лагерь с головой в дерьме… Как там поживают Рюдзу, ее клоны и Сильфи? Оставалось лишь надеяться на Розвааля — единственного, кто мог действовать за пределами столицы.

— Ладно, за них я потом поволнуюсь… Так что там с Культом? Вы считали себя культистами?

— Я… мы не считали себя частью Культа Ведьмы. И культистов я никогда не встречала.

— Ясно. Значит, вы были вроде частной армии или личной гвардии Архиепископа. Как бы там ни было, «Любимые Дети» — мерзкое название.

Субару ненавидел все, к чему прикасалась Капелла, и готов был придраться к любой мелочи, связанной с ней.

Он невольно покосился на соседнюю кровать, где спала Круш. Черт с ними, с его собственными руками и ногами, но отравленная Кровь Дракона в венах Круш — тоже дело рук Капеллы. В Пристелле сотни изуродованных ею людей до сих пор лежат во льду. Как и Архиепископ Чревоугодия, эта тварь сломала слишком много жизней.

— Теперь понятно, почему вы тридцать лет не могли поймать ее за хвост. Эта мразь может менять внешность как угодно. Вот почему…

— Вот почему нам ни разу не удавалось выйти на ее след, — кивнул Рассел. — Мы поняли это лишь после инцидента в Пристелле, когда сопоставили отчеты о Полномочии Похоти с рассказами Белой Овечки о ее Маме. Все сошлось.

— Гадила исподтишка и творила все, что вздумается…

— Да. Внезапные предательства лордов, продажа гостайн — все это объясняется предельно просто. Их всех подменили.

— Вполне в ее духе. Вот же конченая…

Субару собирался грязно выругаться, но вдруг осекся. До него дошел весь ужас сказанного Расселом. Если развить эту мысль… получается тихий, методичный захват. Настоящая угроза самому существованию Королевства.

— Эй-эй-эй, только не говорите, что… — задрожал голос Рачинса. Он переменился в лице.

Его лицо побледнело, ибо парень пришел к тому же выводу. У него не было сил даже произнести страшную догадку вслух.

— Хуже некуда, я полагаю, — прошептала Беатрис и съежилась на коленях у Субару.

— Рассел…

— Да. Ваши догадки верны. Вот в чем заключается главная угроза.

Субару боялся услышать ответ, но отступать было некуда. Рассел, который уже пережил этот шок и смирился с суровой явью, мрачно кивнул. Глава Шести Языков, человек, поклявшийся защищать Королевство, вынес приговор: