Что ж, пора бы уже решать, как быть дальше.

— Вообще-то ждать — не в моих правилах, — проворчала Фельт. — А раз уж я просидела тут столько времени, мне вообще медаль полагается.

Она сидела со скрещенными ногами на роскошном диване, вполне под стать отведенным ей богатым покоям, и раздраженно цокала языком.

Прошло уже прилично времени с тех пор, как к ней придрались под надуманным предлогом и заперли… Конечно, Фельт прекрасно понимала: это бьет по ней самой и, как следствие, по Королевским Выборам. На словах — забота о безопасности кандидатки в стенах замка, на деле — домашний арест. Ей запретили видеться с людьми, отправлять письма, отрезали все пути к новостям. Потянулись тоскливые, сводящие с ума дни.

Кормили и одевали при этом отменно — до смешного нелепое обращение.

— Хренов Райнхард наверняка что-то мутит.

Ее Первый Рыцарь просто не мог не знать, в какое положение она попала и в какой золотой клетке очутилась. Вот только вытрясти из него правду не выходило: Святой Меча ни разу не соизволил явиться.

— А ведь обычно стоит только имя назвать — тут как тут, хотя никто и не звал.

Бесило, что именно сейчас он вдруг вспомнил о границах дозволенного, которые обычно перешагивал без зазрения совести, и наглухо закрылся. Впрочем, скорее всего, дело было не только в нем. Наверняка он столкнулся с преградой, которую не мог пробить даже он сам.

В конце концов, на связь не выходил не только этот непутевый рыцарь, но и старик Ром.

— Лишь бы Рачинс с парнями сумели добраться до сестренки Круш…

Перед тем как явиться по вызову в замок на этот «суд» Совета, Фельт успела лишь одно: разослать своих людей, чтобы хоть как-то держать руку на пульсе. Но раз и от них ни слуху ни духу, ждать помощи от своих… да и вообще хоть от кого-то — не приходилось.

— Хоть бы инструмент какой завалялся… но нет, они не настолько тупые.

Фельт кривила душой, когда говорила, что всем довольна. Одно неудобство все же было: посуду ей приносили только легкую деревянную или хрупкую глиняную. Ни отмычку не сделать, ни оружие. О ножах, ясное дело, и речи не шло.

В арсенале Фельт оставались только крохи знаний, которые она успела собрать. Количество стражников — по шагам за дверью. Время смены караула — по расписанию обедов. Характеры тех немногих солдат, что заходили внутрь. Вот и все.

Этого должно было хватить. Фельт твердо решила вырваться на свободу… А в идеале стоило прихватить с собой и Эмилию — ее ведь тоже заперли где-то здесь.

— Сидим в одном замке, а встретиться не дают. Грамотно работают… Раз уж я тут на стенку лезу, сестренка Эмилия и подавно может выкинуть какую-нибудь глупость.

В таком случае полуэльфийка обязательно полезет спасать Фельт. В этом сомневаться не приходилось, а вот в том, есть ли у нее план на дальнейшее, — очень даже. Так что лучше уж взять инициативу в свои руки.

Поэтому Фельт постановила: сегодня, во время обеда, она пойдет на прорыв… Вернее, собиралась. Но…

— А?..

Фельт следила за тенями во внутреннем дворе и отмеряла время. Она уже изготовилась к прыжку, как вдруг из-за двери донеслись сдавленные стоны. Это падали стражники, которых она собиралась вырубить лично.

Вдруг дверь медленно отворилась. Фельт уставилась на вошедшего и вытаращила глаза.

— Кого я вижу… Говорю сразу: рожу твоего сынка я тоже давненько не видела.

— Знаю, могла бы и не распинаться. Мы с ним частенько пересекаемся.

Мужчина хмуро сверлил ее взглядом. Красные волосы и голубые глаза выдавали очевидное родство с ее рыцарем…

— Господин Хейнкель, все в порядке? Уже можно? Там никого нет? — раздался из-за его спины звонкий голос. Фельт удивленно сдвинула брови: голос показался ей знакомым.

Складка на переносице стала еще глубже, когда в приоткрытую дверь опасливо заглянула девушка и встретилась с ней взглядом. Фьоре.

Визит этих двоих сулил Фельт сплошную головную боль.

— С вами и на воле-то хлопот не оберешься, а вы приперлись, когда я под замком сижу…

— Совсем страх потеряла? — огрызнулся Хейнкель. — Госпожа Фьоре, между прочим, лично пришла тебя проведать.

— Полноте, оставьте, господин Хейнкель! — отмахнулась девушка. — Мы же знаем, что спорить с Фельт о манерах — пустая трата времени. Лучше перейдем к делу!

— Не ори, уши заложило, — поморщилась Фельт. — К какому еще делу?

Хейнкель по обыкновению вел себя как хам, но к Фьоре относился с явным почтением.

Если слухи, ходившие до ареста, не врали, то эта выскочка, когда решила участвовать в Выборах, с ходу заявила, что берет Хейнкеля в свои рыцари, чем поставила весь замок на уши. Судя по всему, контракт они и впрямь успели заключить…

— К очень важному! У нас потрясающие новости! — просияла Фьоре. — Признаться, я так и думала, что твое терпение уже на исходе. Мое, например, лопнуло! Ну как, угадала?

— Допустим… Отрицать не буду. Но с чего это вдруг у тебя оно лопнуло?

Фельт про себя взвесила эти слова и молча уставилась в потолок. Назвать уход из самого роскошного замка в стране «побегом» — на удивление, ей такая формулировка пришлась по душе.

— Что сестренка Эмилия, что эта Фьоре… У всех кандидаток что, с головой беда?

Тут уж грех было не поворчать… Спустя два месяца заточения получить столь безумное предложение — такого Фельт точно не ожидала.