Подозрение казалось совершенно нелепым. Даже произнесенное вслух, оно не обрело ни капли смысла. Настолько дикое заявление, что если враг решил выбить их из колеи, то преуспел блестяще — впору было рассмеяться.

Но отмахнуться от этой нелепицы как от дурной шутки мешал исполин по имени Маркос: уж слишком сурово он на них смотрел. По крайней мере, для Гарфиэля, который был в ответе за защиту Лагеря, не было и речи о том, чтобы расслабиться в присутствии этого человека.

Он тихонько фыркнул и принюхался к повисшему в гостевом особняке тяжелому напряжению. Гарфиэль чуял сдерживаемую жажду крови, тревогу и недоверие, за которыми прятался едкий, резкий запах страха.

В Империи Волакия ему часто доводилось чуять подобное. Гарфиэль прекрасно знал: так пахнет склад огненных мана-кристаллов за миг до взрыва. А значит…

И слова девушки все же заставили его отступить. Раз уж она сказала «пожалуйста», ему оставалось лишь унять свой пыл. Полуэльфийка бросила тихое «спасибо» и уверенно подняла голову.

Эмилия отвечала спокойно, не поддавалась чувствам и не давала загнать себя в угол. Маркос прищурился — явно о чем-то задумался.

Слушая Эмилию, Гарфиэль тоже почувствовал, как кровь отливает от головы. И хотя он по-прежнему был напряжен как пружина, парень расслабляться не собирался.

Поддерживали их товарища что надо, и Гарфиэль яростно закивал:

Архиепископы Греха Лени, Жадности и Чревоугодия… Субару лично вел в бой людей, которые убили их или пленили, чем сильно ударили по Культу Ведьмы. Кроме того, он внес огромный вклад в уничтожение Белого Кита и Великого Кролика — Великих Зверодемонов. Считать после этого Субару адептом Культа — неслыханная глупость.

Несмотря на колкость Рем и замечание Мейли, все они были солидарны с Гарфиэлем. Таково было общее мнение их Лагеря во главе с Эмилией.

Весь разговор Маркос не менялся в лице, подобном камню. Дослушав, он ответил:

В тот же миг воздух вокруг солдат заледенел.

Чувства, направленные на Лагерь, разом обострились, и у Гарфиэля волоски встали дыбом. Хотя мечи оставались в ножнах, давящие взгляды пронзали не хуже клинков. Напряжение в гостевой комнате достигло предела. Словно кто-то грубо растоптал гладь воды и пустил по ней зловещую рябь гнева и враждебности. Еще мгновение, одна неверная искра — и прогремит взрыв…

Гарфиэль охнул. Ему показалось, будто его пригвоздило к полу гигантской ладонью размером с гору. По телу пробежал мороз, и он лишь чудовищным усилием воли подавил рвущийся наружу инстинкт превращения в зверя.

Аура меча, исходившая от Маркоса, не шла ни в какое сравнение с жаждой крови простых солдат — она таила в себе чудовищную мощь, от которой звериное чутье Гарфиэля заходилось в панике.

Гарфиэль огляделся и понял, что остальные члены Лагеря в недоумении хмурят брови: они не почувствовали ни капли той страшной ауры. Похоже, Маркос говорил правду: давление ощутили лишь солдаты и Гарфиэль.

И тут до него дошло… Маркос Гилдарк. Пусть его мастерство терялось в тени невообразимой мощи Святого Меча, Райнхарда ван Астрея, но он по праву стоял на вершине Рыцарского Ордена Лугуники. Его сила не была пустым звуком.

Тени на лице Маркоса сгустились.

Сухая сводка оборвала Эмилию на полуслове, она резанула по воздуху гостевой комнаты с такой силой, что никто даже не подумал возмутиться ее бестактности.

Имя Миклотова МакМахона, конечно же, было знакомо Гарфиэлю. Субару не просто ушел с ним на встречу — это была ключевая фигура в Королевских Выборах. Член Совета Мудрецов. Весть о его смерти прозвучала как гром среди ясного неба.

Но по-настоящему ударили всех ребят следующие слова Маркоса:

Убит важный человек уровня Миклотова, убила Круш, а Субару ей помог? Какой-то абсурдный, бредовый поклеп.

Даже если забыть о нелепых обвинениях в адрес Субару, Гарфиэль отказывался верить, что Круш способна на такое злодеяние. Они были знакомы всего полтора дня в Пристелле. Но они сражались плечом к плечу, спасали город от Культа Ведьмы и стали боевыми товарищами.

Гарфиэль знал: она из тех, кто искренне бьется ради других. Знал он и о цене, которую ей пришлось за это заплатить, и всей душой желал хоть чем-то помочь. И хотя он не видел этого сам, но, узнав, что некое «Таинство» Церкви Божественного Дракона исцелило ее тело, Гарфиэль отбросил все политические дрязги и просто порадовался за нее.

И чтобы эта Круш пошла на убийство, а Субару ей в этом помог?! Чушь собачья.

Говорил, разумеется, Отто — мозговой центр Лагеря.

Эмилия, силясь унять дрожь, перевела на него взгляд:

Гарфиэль отчаянно пытался подавить бурлящие внутри гнев и смятение и от разговора этих двоих почувствовал глубокое уважение. В такие минуты он как никогда радовался, что Отто с ними.

Какие бы хитрые интриги ни плели враги, Гарфиэль знал: Отто распутает этот клубок и узнает то, что нужно. А сам Гарфиэль сможет всецело посвятить себя роли щита. Поэтому он решил не поддаваться чувствам и твердо стоять на своем.

Низкий бесстрастный голос Маркоса монотонно твердил одно и то же. Уговаривать его было бесполезно — он стоял как скала, и сдвинуть его было невозможно. Воздух в комнате сгустился до предела, обстановка накалилась с обеих сторон, как вдруг…

Но Отто остановил ее:

Он прищурился, кивнул изумленной девочке и повернулся к Маркосу:

Эмилия переводила взгляд с Отто на Маркоса. Командир выпрямил и без того идеально прямую спину, после чего ответил:

Маркос ничуть не изменился в лице — похоже, он ожидал их возмущения.

Гарфиэль покосился на Отто. Судя по слегка сведенным бровям друга, тот тоже предвидел такой исход. Беда в том, что, даже зная об этом заранее, Лагерь оказывался в крайне невыгодном положении.

Враг безжалостно давил их аргументами — извернуться никак не выходило. Гарфиэль отчаянно искал выход, но раз уж даже Отто молчал, значит, возразить было нечего. Маркос говорил дело. Однако…

В их нынешнем положении выбор сводился к двум кандидатурам: Петре и Рем. Будь здесь Фредерика, Гарфиэль со спокойной душой поручил бы все сестре, но ее не было.

Рем не вернула «воспоминания», и отправлять ее с Эмилией слишком рискованно. А Петра, хоть и сообразительна, все же ребенок, чтобы взваливать на нее такое бремя. Как же поступить? Внезапно…

В дверях вдруг появилась розоволосая горничная, и Гарфиэль вытаращил на нее глаза. Переодетая в привычную униформу горничной, с неизменным волевым выражением лица, она поразила своим появлением не только юношу, но и Эмилию с остальными. Ведь после изматывающего похода к Башне Плеяд Рам так переутомилась, что была почти прикована к постели. Она даже не собиралась ехать с ними в Пристеллу и должна была дожидаться возвращения Гарфиэля и остальных в столице.

И вот теперь она уверенно и гордо стояла рядом с Эмилией. Повергнув всех в шок, Рам слегка приподняла подол юбки в изящном реверансе:

Рам чуть пожала плечами. На ее лице не было и тени усталости, но Гарфиэль знал: она просто мастерски прячет боль. О полном выздоровлении не шло и речи. Их диалог о матрасе был лишь завуалированным вопросом о ее здоровье, и повод для беспокойства, безусловно, оставался. Однако…

Рам же с присущей ей естественностью взяла все в свои руки.

Гарфиэль перевел взгляд на Отто. Самоуправство Рам могло сорвать планы, но Отто лишь произнес:

Эмилия, Рем и даже Отто с уважением отнеслись к выбору Рам. Все они ответили ей с твердостью, но вот в голосе Гарфиэля проскользнула слабина. Ему стало стыдно, но светло-красные глаза Рам слегка потеплели.

Эмилия же обвела всех взглядом и сказала:

Теперь, когда Лагерь единогласно утвердил кандидатуру Рам, она смогла полностью настроиться.

Сказать по правде, положение складывалось отвратительное, хуже некуда. Терпеть удары и не давать сдачи в таком положении — верный путь к поражению. В настоящей драке, если позволишь врагу делать что вздумается, долго не протянешь. Чтобы победить, нужно разгадать замысел противника, сорвать его планы и навязать свою игру.

Гарфиэль победно вскинул кулак и заорал во всю глотку в надежде хоть немного разогнать тревогу Эмилии и Рам перед отправкой в замок.

Они проводили Эмилию и Рам, которых Маркос со своими людьми увел в королевский замок.

Под предлогом того, что им нужно посовещаться, они выпроводили стражу из комнаты, и Отто сразу выдал этот приказ. Гарфиэль даже вылупился на него от удивления.

«Каменный Дядька» — это, должно быть, про Маркоса. Действительно, Маркос отбыл в королевский замок вместе с Эмилией, и сейчас его здесь не было. Особняк оцепили солдаты Королевства, и по факту Гарфиэль с остальными оказались под домашним арестом. Однако…

Рем чуть опустила брови, и хотя ее лицо не говорило о спокойствии, она приняла его заботу. От вида сплоченности товарищей Гарфиэль прогнал прочь сомнения и с размаху хлопнул себя ладонями по щекам:

Гарфиэль только-только хрустнул костяшками, готовясь к бою, как Отто тотчас сбил с него весь боевой пыл. Торговец серьезно посмотрел на оторопевшего парня:

Он собирался, как всегда, прибегнуть к своей Божественной Защите, как вдруг…

Девочка, казалось, ничуть не сомневалась в успехе своей затеи.

И когда те склонились к ней, она с гордым видом посвятила их в детали своего секретного плана. А именно…

Из кухни валил густой, черный дым. Когда почувствовался жар и запах гари, многие храбрые солдаты тут же бросились тушить огонь. Они ворвались в помещение и пытались понять, что же загорелось. Стражники собирались быстро погасить пламя и тем самым пресечь панику на корню. Однако…

Все пошло по плану, и Петра, автор идеи с пожаром и всех деталей, довольно улыбнулась. Обычно такая улыбка показалась бы милой, но у Гарфиэля отчего-то пробежал мороз по коже.

В любом случае…

Но несмотря на его протесты, операция сработала на ура. Солдаты Королевства не могли допустить, чтобы важное здание и находящиеся под стражей люди пострадали, поэтому все их силы ушли на борьбу с дымом, а о Гарфиэле и остальных они напрочь забыли.

Тем временем двое солдат все же не покинули пост у задней двери.

Гарфиэль с Рем быстро их вырубили — путь освобожден. Те даже не успели обнажить мечи. Условия Отто были выполнены, и боевая парочка обменялась кивками.

Затем Отто, Петра, Мейли и остальные покинули здание.

Гарфиэль понимал: за этой беспечностью скрывается досада. У Мейли была сила. Но пусти она ее в ход — и навредит тем, кого хочет защитить. Точно палка о двух концах. Потому Мейли и бесилась.

Мейли скривилась и смерила его таким презрительным взглядом, что тот аж скрипнул зубами.

Мейли посмотрела на него с сомнением, но Гарфиэлю это чувство было хорошо знакомо.

Там, в Пристелле, куда они так и не добрались, он смог выстоять в бою с восставшим из мертвых Восьмируким Курганом только благодаря младшим брату и сестре, а также жителям города, в которых вдохнула надежду речь Субару.

Да, именно так. Гарфиэль победил благодаря поддержке. А люди нашли в себе силы поддержать его лишь потому, что их воодушевил Субару. Отчаяние, что принес Культ Ведьмы, Нацуки Субару выжег пламенем надежды.

В Гарфиэле клокотала глухая ярость: он словно чувствовал, как грязью обливают спину того, кого он безмерно уважал. Сама мысль о подозрениях казалась полным бредом.

И дело не только в Пристелле. Было Святилище, где Гарфиэль жил с бабушкой; деревня Алам, откуда родом Петра, спасенная от Культа Ведьмы; воины, сразившие вместе с Субару Белого Кита… Множество людей знали, какое у Нацуки Субару доброе сердце.

И сильнее всех верила в Субару именно Эмилия.

По словам Отто, вызов в замок был лишь предлогом, чтобы взять ее под стражу, а допрос для снятия обвинений с Субару — фикцией. Но если у них есть хоть капля желания докопаться до правды, никто не сможет замолвить за Субару слово лучше, чем Эмилия, которая вложит в свой рассказ всю душу.

Хотел подбодрить Мейли, а в итоге сам чуть не раскис. Громким криком и лязгом клыков Гарфиэль разогнал хандру и уверенно уставился вперед.

Мейли слегка прищурилась.

Рем поравнялась с бегущим впереди Отто и спросила:

Отто вел их по переулкам, прячась в тенях, подальше от гостевого особняка. Его взгляд был прикован к копошащимся вокруг насекомым.

У Гарфиэля тоже были не лучшие воспоминания о временах, когда Отто вел переговоры с жуками Зодда — тогда ему крепко от них досталось. Но теперь, когда они были на одной стороне, более надежных союзников — как среди людей, так и среди насекомых — сыскать было трудно.

Гарфиэль подхватил Мейли и Петру, закинул каждую под мышку и оттолкнулся от массивной стены, что разделяла квартал аристократов и квартал простолюдинов, и перемахнул на ту сторону. Для защиты столицы эта преграда играла важнейшую роль, но для ног Гарфиэля перепрыгнуть ее было раз плюнуть.

Петра сверлила его таким немигающим взглядом, что Гарфиэль невольно поежился и извинился. Он разбежался, готовясь снова перепрыгнуть стену, но тут…

Гарфиэль остолбенел. Прямо перед ним только что сама приземлилась Рем. И дело было не только в том, что она сама перемахнула через стену. Гораздо больше его поразило другое.

Стоило оказаться на руках у Рем, как Отто сжался под ее суровым взглядом и взмолился о пощаде. Наконец девушка опустила его на землю, и Петра с Мейли тут же принялись над ним подшучивать. Глядя на эту сцену, Гарфиэль шумно выдохнул — бушующие чувства наконец успокоились.

Без сомнений, все было очень плохо. Возможно, даже хуже, чем когда их втянули в гражданскую войну в Империи. Но Субару наверняка цел и невредим вместе с Беатрис. Эмилия с Рам тоже не станут пороть горячку и сделают все возможное. А здесь, рядом с Гарфиэлем, надежные друзья: Отто, Рем, Петра и Мейли. И он станет для них щитом.

Да, все плохо. Но они могут смеяться. А раз могут — значит, еще не загнаны в угол.

Их «безопасная зона» обернулась мышеловкой. Отто не мог поверить, что насекомые предали его, но он отчаянно пытался предупредить остальных о надвигающейся беде.

Гарфиэль мигом стряхнул оцепенение и приготовился выполнить приказ, как вдруг…

Худший из всех возможных преследователей нагнал их именно в этот миг.