Я-то думал, что час расплаты за накопившиеся долги наступает куда более драматично.

— Хейнкель Астрея, выдан приказ о вашей доставке в столицу. Просим вас проследовать за нами.

В окружении рыцарей в белых мундирах Королевской Гвардии Хейнкель оказался посреди белого дня. Он сидел в углу таверны с кружкой дешевого пойла и тоскливо ломал голову над тем, до чего же беспросветно его будущее.

Эти рыцари отлично знали, с кем имеют дело, но все равно выкрикивали приказ о сдаче, отчего Хейнкель глубоко им сочувствовал. Парням явно досталась работа не из приятных.

— В столицу, значит?.. И в чем же меня обвиняют? За что волочете?

— К сожалению, мы не можем вам об этом сказать. Но если вы собираетесь воспротивиться…

Рыцари заметно подобрались, напряжение возросло.

Хейнкель выдохнул пропитанный перегаром воздух. Хмель еще не окончательно затуманил разум. Чутье подсказывало: помимо этих троих, снаружи поджидает целый отряд. Короче говоря, они готовы применить силу. А у Хейнкеля попросту не хватило бы умения, чтобы сломить их служебный пыл. И главное…

«Бежать-то все равно некуда…»

Не то чтобы он глушил дешевую выпивку от беспросветной безнадеги. Прежде чем прислониться к стойке, Хейнкель до судорог в мозгах пытался найти хоть какой-то выход. А в таверну его привело нежелание признавать очевидное: ходов больше нет. Всякие средства исчерпаны.

Хейнкель стиснул зубы и уставился на кружку, где оставалось еще пол-очка мутного пойла.

Две цели, ради которых он жил, требовали одного — возможности влиять на Королевские Выборы. Сначала все вышло случайно: он сошелся с Присциллой и получил место подле нее. Лишь потеряв его, он осознал, каким сокровищем владел. Сделать новый ход в другом месте оставалось единственным спасением. В Лагерь Круш, где обретался отец, или Фельт, где находился сын, ему дорога была закрыта. Оставались лишь двое кандидатов.

«К госпоже Эмилии путь закрыт. А к той… госпоже Анастасии из Карараги…»

Даже Хейнкель понимал, насколько это нереально.

Он еще питал смутные надежды на прагматизм торговки, но события в Империи Волакия показали: Анастасия слишком сблизилась с Эмилией. Вне сомнений, та уже напела ей во всех подробностях о том, какое позорище он устроил. Да и без того Хейнкель прекрасно знал, какая у него паршивая репутация.

Ни один из кандидатов на престол не подпустил бы его и на выстрел. Едва затеплившийся луч надежды погас и окончательно его раздавил.

— Господин Хейнкель Астрея. Каков ваш ответ?

Рыцари ждали решения, не ослабляя хватки. Хейнкель одним махом допил остатки пойла и опустил руку.

Потянуться к верному мечу у него не возникло ни малейшего позыва.

Всю дорогу до столицы его не стали связывать — просто затолкнули в драконью повозку, что довольно сильно Хейнкеля озадачило. Он-то уже приготовился к скотскому обращению и пинкам.

— И все-таки, под каким предлогом вы меня везете?

Конвоиры по-прежнему хранили молчание. Сидя между ними, Хейнкель перебирал в уме собственные грехи — а их хватало с лихвой.

Он бросил должность вице-капитана Королевской Гвардии и свои земли, давно забив на обязанности владетеля дома Астрея. Его вполне могли обвинить во вмешательстве во внутренние дела Империи Волакия. А уж свежее участие в заговоре Альдебарана… Хотя тот план накрылся медным тазом еще до того, как Хейнкель успел хоть что-то сделать, но ему было бы впору накричать: «Мы так не договаривались!» Однако винить Ала у него желания не возникало. Когда у человека что-то не выходит, винить его — последнее дело. Если уж на то пошло, самого Хейнкеля за все провалы стоило бы утопить сотню раз, и то было бы мало.

Все снова вернулось на круги своя. И попытка скинуть Райнхарда с пьедестала Святого Меча, и надежда разбудить жену, спящую почти двадцать лет… Все нужно начинать с нуля.

Может, пришла пора? У него отобрали последний повод цепляться за жизнь — будто сунули в лицо суровую правду: смирись уже, идиот. Будь оно так, оставалось бы только горько расхохотаться.

«Хотя что-то тут не так…»

Путь до столицы занял несколько дней. Когда под охраной молчаливых рыцарей Хейнкель наконец выбрался из драконьей повозки, он с удивлением обнаружил, что его привезли вовсе не в королевский замок, не в казармы гвардии и уж тем более не в казематы.

Перед ним стояла старая церковь в одном из кварталов столицы — Церковь Божественного Дракона. Здание, на которое Хейнкелю было тяжело смотреть.

Эта Церковь являлась главной святыней Лугуники. Неважно, насколько истово веровал человек, большинство жителей Королевства так или иначе возносили мольбы Божественному Дракону именно здесь.

Когда-то и Хейнкель приходил сюда снова и снова и молил о пробуждении спящей жены. Но после той роковой ночи он зарекся переступать этот порог. Он считал, что больше не имеет на это никакого права.

И вот теперь, когда его буквально втолкнули в двери храма, навстречу ему поднялась девушка в одеянии монахини — с длинными золотистыми волосами и алыми глазами.

Девушка лишь завидела его издалека, но тотчас с шумом грохнула стулом, на котором сидела, и словно на крыльях подлетела к нему:

— Ах! Я так ждала вас, господин Хейнкель!

На ее лице сияла широкая, искренняя улыбка. От такой напористости Хейнкель поневоле отступил на полшага.

Угрозы от нее не исходило — только симпатия. Но им овладело глубокое сомнение. Он смерил девчонку взглядом с головы до ног, и догадка моментально оформилась в его голове.

Роскошные золотые волосы, алые глаза, подобные пылающим самоцветам… Этих черт здесь просто не могло быть.

— Меня зовут Фьоре Лугуника. Рада нашей встрече, господин Хейнкель! Я так ждала вас!

— Фь… Фьоре?..

— Хм? Ну да, Фьоре. Это мое имя… Ах, ну конечно! Любой на вашем месте удивился бы. В последнее время вокруг меня такая беготня, что я совсем выжила из ума и забыла про приличия, — девушка смущенно показала кончик языка.

Потрясение Хейнкеля трудно было описать словами. Двух людей с таким именем на белом свете быть просто не могло…

— И вам огромное спасибо за помощь! — обратилась Фьоре к рыцарям, стоявшим у входа. — Дракон непременно возрадуется вашему усердию. «Мечом разит рука человека, но жизнью правит лишь Дракон. Пречист тот путь, что выбран им, пусть даже кровью он окроплен», — так гласит Писание.

Рыцари переглянулись. Естественно, им совсем не хотелось оставлять Фьоре наедине с Хейнкелем. Но девушка лишь задорно махнула рукой.

— Не волнуйтесь! — воскликнула она и стукнула себя кулачком в грудь. — Перед нами человек из рода Святого Меча, которого избрал сам Божественный Дракон! Я лично за него ручаюсь! Для всего Королевства эта встреча станет роковой!

Рыцари опешили еще сильнее. Что до Хейнкеля, то ее слова задели за больное. Онемевший, он и лишь сейчас наконец пришел в себя после первого шока.

— Если что-нибудь случится, сразу зовите, — сказали рыцари. — Мы будем снаружи.

Судя по всему, это был предел их уступок. Конвоиры смерили Хейнкеля напоследок тяжелым взглядом и закрыли за собой массивные двери храма. Как только они скрылись из виду, Фьоре скрестила руки и вздохнула:

— Ну что за упрямцы, — потерла она подбородок. — Эх, но их можно понять, обстановка сейчас непростая… Но дела не ждут! Итак, господин Хейнкель Астрея, я беспредельно счастлива…

— Что за ахинею ты только что несла? — перебил ее Хейнкель. Он шагнул вперед и навис над девчонкой.

Фьоре хлопнула длинными ресницами и вытаращила на него алые глаза.

До чего же невыносимый взгляд… Ее черты до ужаса напоминали королевский род Лугуника. Но этого просто быть не могло!

— Фьоре Лугуника — это принцесса, она пропала из замка пятнадцать лет назад. Ее отыскали в трущобах, и сейчас она участвует в Королевских Выборах…

— А-а, вы про Фельт! — кивнула Фьоре. — Да, до меня доходили слухи, будто ее считают той самой принцессой. Но мы решили, что это не так уж и важно.

— Что?..

— Я или она — кто-то из нас и правда мог быть той малышкой, которая пропала из замка пятнадцать лет назад. Нам обеим примерно по пятнадцать лет, совпадение просто поразительное! Но разве это имеет значение?

— Ты… ты хоть понимаешь, какую чушь мелешь?! — от возмущения у Хейнкеля перехватило дыхание.

Это звучало абсолютно дико. Из-за той давней трагедии судьбы множества людей пошли наперекосяк. И сам Хейнкель увяз в этом по самые уши!

— Все, что произошло той ночью пятнадцать лет назад… — зарычал он. — И все эти твои бредни про род Святого Меча и то, что меня избрал Дракон…

— Ч-что?!.

— Ой, об этом же нельзя распространяться, да? — Фьоре торопливо прикрыла рот ладошкой. — Вообще-то я случайно вычитала это в секретных архивах церкви и только потом сообразила, что болтать не стоит.

Хейнкель остолбенел. Одно дело — коснуться событий той ночи, но знать про Драконью Кровь?! Да еще и вычитать это в секретных церковных записях?! Откуда?! Да, он ходил в храм, но святошей никогда не был и душу ни в каких исповедальнях не изливал. А самое главное — то, что случилось пятнадцать лет назад, должно остаться похороненным навечно. Случись огласка — виной не расплатится он один. Гнев обрушится на весь дом Астрея и на все Королевство Лугуника. И одним его вырванным сердцем дело не закончится.

Поэтому Хейнкель скривил губы в ехидной ухмылке и со злобой выплюнул:

— Ха! Понятия не имею, о чем ты лепечешь, фальшивая принцесса.

Фьоре замерла с широко раскрытыми глазами. Похоже, она искренне не ожидала, что он станет отпираться. Какая наивная дурочка.

— Думаешь, — продолжил он, — если прешь напролом, то все само собой сложится? Ну и глупый же у тебя подход. Мир устроен куда хуже.

— Господин Хейнкель…

— Засунь свои чины себе в!.. Чего ты от меня ждала? «Избранник Божественного Дракона»? Просто умора! Род Святого Меча — вот что тебе нужно? Замок и Церковь всегда держались друг от друга подальше! Для вас, святош, Райнхард — словно кость в горле, ведь его боготворят больше вашего Дракона!

Слова вылетали изо рта сами собой, а внутри разрасталась жгучая ядовитая желчь. Он говорил первое, что пришло в голову, но чем дальше, тем правдоподобнее это казалось. Слава Райнхарда как Святого Меча гремела на все Королевство и едва ли не затмевала веру в Дракона. Конечно, Церковь видела в нем конкурента! И использовать отца против сына — вполне в их духе. От этой мысли Хейнкеля обдало тошнотворной липкой мерзостью.

Ему показалось, будто от злости у него зазвенело в ушах.

— Чего?..

Но Фьоре не обратила внимания на его ошарашенный вид — она подняла голову и посмотрела прямо в его голубые глаза:

— Господин Хейнкель Астрея, я хочу, чтобы вы стали моим рыцарем. Первым Рыцарем Фьоре Лугуника, что с опозданием вступает в Королевские Выборы!

— Ты… ты с ума сошла?!

— Ой, как невежливо! Между прочим, когда мы скрепим наш союз клятвой, вам придется поработать над манерами!

— Кто тебе это внушил?! Неужели Райнхард?! Он тебе что-то наплел?!

— Что за глупости! — возмутилась Фьоре. — С какой стати я стала бы делать нечто судьбоносное по чьей-то указке? Я все решила сама!

— Тогда у тебя вообще нет мозгов! Ты хоть с кем-то советовалась? Да хотя бы с рыцарями снаружи! Вокруг же куча народа!

— Советовалась, конечно. Все ходили с мрачными минами и в один голос говорили мне передумать.

— Так слушайся их! Передумай!

— Я и передумывала! Но сколько бы ни взвешивала «за» и «против», все равно получалось, что вы — лучший кандидат!

Дар речи потерялся сам собой перед этой упертой девчонкой. Присцилла тоже отличалась несгибаемым упрямством, но ее решения подкреплялись такой абсолютной уверенностью и силой, что возразить было нечего. Она была взрослой женщиной. А Фьоре — глупое дитя. И если ребенок творит глупости, взрослый обязан его остановить.

Даже если сам этот взрослый — жалкий, никчемный, опустившийся слизняк, не имеющий права давать советы.

Хейнкель мысленно усмехнулся собственной глупости.

Только что он упивался тоской оттого, что остался ни с чем, а когда ему протянули спасительную соломинку — отказался ее хватать. Будь для него цель поистине важна, он бы вцепился в эту возможность зубами и пренебрег моралью. Раз он колеблется даже спустя двадцать лет — значит, не так уж сильно ему это и нужно…

Все это — лишь призраки прошлого, а сам он давно пуст внутри…

«До чего же вы милый, Хейнкель!» — внезапно в тишине его разума прозвучал чистый, звонкий голос, заставивший затрепетать всю его душу.

— Луанна…

Он не слышал ее голоса почти двадцать лет.

Но стоило закрыть глаза и вспомнить ее улыбку, как этот голос звучал так четко, словно она стояла прямо за спиной. И неудивительно — ведь он любил ее всем сердцем.

Пусть сам Хейнкель и опустел, но теплота, которую вложила в него Луанна, была настоящей. Ни на миг, ни на единую секунду это чувство не угасало.

— Я приняла титул «Святой» Церкви Божественного Дракона, — произнесла Фьоре тихо, но с удивительной внутренней силой.

Хейнкель поднял взгляд. Она смотрела на него все так же прямо, но дурашливость с нее как рукой сняло. Каждое слово звучало веско, наполнено глубоким смыслом и искренней верой.

— Моя цель на Королевских Выборах — сгладить разногласия между замком и Церковью и избавиться от всего, что может помешать спасать людей.

— …

— Господин Хейнкель, я знаю про вашу жену, — продолжала она. — Вы уже больше десяти лет неустанно ищете способ ее разбудить. Это заслуживает величайшего уважения.

— Заслуживает уважения?.. Прекрати. Какое уж тут уважение… Ничего ведь до сих пор не вышло. Луанна так и не очнулась…

Хейнкель онемел.

— И именно такого человека я хочу видеть своим рыцарем! То, что вас отметил Дракон — важный знак для Святой, не спорю. Но куда важнее другое: вы из тех, кто до последнего борется ради любимого человека. Мы с вами обязательно поймем друг друга!

Фьоре протянула ему изящную белую ладонь. Ее алые глаза горели пламенным призывом.

«Вот же глупая девчонка…» — подумал он.

При выборе Первого Рыцаря претендентка вверяет ему не только свою жизнь, но и политическое будущее. Хейнкель — ходячий позор, способный уничтожить авторитет любой Святой. У нее не было ни единой причины брать его к себе.

Нужно отказаться. Ради нее же самой. Чтобы эту добрую, чистую душой девчонку не подняли на смех. Он обязан был отказаться! И все же…

— Ответь мне на один вопрос, — сорвалось с губ прежде, чем он успел развернуться и уйти.

В ответ — ни насмешки, ни проклятий. Простая готовность слушать. Фьоре чуть наклонила голову:

— На какой?

— Ходят слухи, будто у вашей Церкви есть тайное искусство лечения, которое запрещено открывать мирянам. Если… если это правда…

— Вы про Таинство?

— Оно есть?!.. — вырвалось у Хейнкеля.

Фьоре с удивлением посмотрела на него и опустила глаза.

Этот жест подтверждал: Таинство существует, но гарантий, что оно поможет пробудить спящую супругу, нет.

— Есть, — тихо ответила она после паузы, качнув головой. — Но я не уверена, сработает ли оно в случае вашей жены.

Ожидаемый ответ. Однако Хейнкель не впал в отчаяние. Ему не привыкать к тому, как рушатся надежды. Он сотни раз падал в пропасть и научился выживать.

— Вот как. Понятно… Ну да, разумеется.

Хватит с него позора. Разумный человек не стал бы задавать таких вопросов. Попробовал — и снова ударился о стену. На этом все…

— Ч-чего?..

— Ой, только я говорю сразу: гарантировать ничего не могу. Таинство — не панацея, все зависит от состояния души… Но у Церкви есть и другие тайные способы! — сжала она свободную руку. В ее голосе прозвучал прежний запал. — Главное — не сдаваться, и выход обязательно найдется!

Хейнкель хлопал глазами и хрипло выдыхал воздух.

Фьоре не обещала невозможного. Не давала пустых клятв, что непременно спасет Луанну. Она просто пообещала бок о бок искать путь и не сдаваться.

Двадцать лет Хейнкель жил в полном одиночестве, терпел насмешки и упреки в глупости. И вдруг эта девочка с поразительной естественностью признала правоту его борьбы. Он ведь и сам… глядя в зеркало, в глубине души уже сомневался, не безнадежно ли все это.

— Господин Хейнкель, ведите! — бодро зашагала к выходу Фьоре, но тут же приостановилась. — Хотя я примерно представляю, где находится поместье Астрея, врываться туда без хозяина как-то неловко. К тому же с Фельт у нас все непросто…

Она обернулась и замерла от изумления. Перед ней на одном колене стоял Хейнкель. Он склонил голову до самого пола.

— Господин… Хейнкель?..

— Прошу прощения за мою непростительную дерзость, госпожа Фьоре, — произнес он ровным, собранным голосом.

Хейнкель станет рыцарем кандидатки, вновь вернется в игру под названием Королевские Выборы.

Святая, способная повелевать церковными таинствами, сможет помочь Луанне. Принцесса с королевской кровью откроет доступ к древним фолиантам или даже к самой крови Дракона.

Холодный расчет давал сотни причин преклонить колено. Но ни одна из них не была главной.

«И все-таки… мне до сих пор хочется поиграть в рыцаря?»

Девушка расцвела в яркой улыбке.

— Вы еще пожалеете о своем выборе…

Хейнкель поморщился и прикусил щеку изнутри.

Не вставая с колена, он отстегнул меч, положил его на пол и принес высшую рыцарскую клятву. Прямая осанка, угол наклона головы перед сюзереном, ритуал поднесения клинка — двадцать лет позора и пьянства так и не смогли вытравить из него врожденную выучку.

То, что осталось от рыцаря, когда-то присягавшего королевскому дому, вновь корчил из себя защитника. Убогое зрелище. Поистине убогое.

И вот, с ног до головы облепленный этим фарсом, Хейнкель Астрея стал Первым Рыцарем новой кандидатки на престол — Фьоре Лугуника.

Так в тот день и родился союз между Святой и Вероломом Меча.