Парик сбросил, косметику смыл, в привычную одежду из платья переоделся — Субару стер с себя последние следы прошедшей вылазки. Когда он вернулся в общую залу охотничьего домика, там как раз начали собираться остальные.

Охотничий домик больше напоминал добротный бревенчатый лодж: он оказался куда просторнее, чем можно было судить по названию, и вполне годился для ночлега целой компании. Впрочем, когда под одной крышей сошлись все ключевые участники операции в особняке Моро, в помещении стало тесновато.

Вдруг на глаза попалось довольно непривычное лицо, и Субару удивленно вскинул брови:

— Ого, Черный Пес с нами! Какая честь. Ты же обычно на такие посиделки болт забиваешь.

Тот сидел у дальней стены с небрежно вытянутыми ногами на полу. Как и Субару, он уже избавился от лакейской ливреи и вернулся к привычному облику — накинул мантию и нацепил маску.

— Ку-ха-ха-ха! Да я и сам не рвусь, — осклабился Черный Пес. — Да вот беда: мне все уши прожужжали, мол, явись на совет по дальнейшим действиям. Вот она, тяжкая доля государевой службы.

Под маской скрывался писаный красавец, которому, казалось бы, незачем прятать лицо, но о вкусах не спорят.

— Ой ли. Когда лодырь вроде тебя заводит песню о тяготах службы, звучит неубедительно. Ты балду пинаешь, а бедной Овечке за двоих отдуваться.

— Ой-ой, попридержи коней, ненасытный ты наш. Полуведьма, герцогиня, да еще и мелкая при тебе… Сколько баб тебе еще нужно захапать, чтобы душа успокоилась, а?

— Пусть Субару и впрямь ветреный, но твои замашки переходят все границы, я полагаю, — вмешалась Беатрис. — Бетти до глубины души жаль бедняжку Овечку, в самом деле. Надо будет в награду за труды хоть плечи ей размять, я полагаю.

— Хорошая мысль, — поддержал Субару. — Толку от массажа Беако никакого, зато как мило и душу греет.

Черный Пес язвительно провел большим пальцем по горлу, на что Субару с Беатрис синхронно опустили большие пальцы вниз и дружно протянули: «Бу-у-у!» Жест выглядел угрожающе, но для них это было вполне теплое общение. Обучил этому Черного Пса сам Субару, и тому, похоже, неожиданно понравилось.

— Господин Серая Звезда, госпожа Библиотекарь, простите Черного Пса! — поспешила вмешаться Белая Овечка, его «опекунша». Она протянула им чашки с чаем и виновато добавила: — Он не со зла… точнее, со зла, но без дурного умысла! Честное слово!

— Да брось, Овечка, тебе-то за что извиняться? — Субару криво усмехнулся и с благодарностью принял чашки за себя и Беатрис. — Он парень взрослый, пусть сам за свои фокусы расхлебывает… О, вкуснотища! Сразу видно: знаешь, какой я люблю.

— Спасибо на добром слове! Но это не моя заслуга: чай заваривал Синий Змей, он помог подобрать вкус.

— Хм, Ферри… — он вовремя прикусил язык. — Синий Змей, значит.

Субару перевел взгляд в центр комнаты. Там, за простым низким столиком, со скрещенными руками и закрытыми глазами отдыхала Круш — особа, что сыграла важнейшую роль в недавней операции. Когда перед ней опустилась чашка, ее здоровый глаз открылся — и встретился со взглядом Ферриса.

Тот, судя по всему, хотел поставить чай незаметно, но понял, что попытка провалилась, и обреченно выдохнул:

— Ваш чай… госпожа Изумрудная.

— Благодарю.

— Как вы себя чувствуете?

— Не скажу, что в полном порядке, но сила уже не так крутит, как прежде. Придется терпеть и двигаться дальше.

— Понятно. Чай теплый, не обожжетесь.

— Вот как. Горячее я не люблю. Спасибо.

— Я знаю.

— Вот как.

Круш слегка склонила голову и пригубила чай. Феррис же отошел к противоположному краю стола, сел как можно дальше от нее и подпер щеку рукой.

— Уф… я чуть дышать не забыл, — шепнул Субару.

— Вообще-то Субару и впрямь затаил дыхание, в самом деле, — буркнула Беатрис. — И Бетти рядом с тобой чуть не задохнулась, я полагаю. Неужели с этим ничего нельзя поделать, в самом деле?

— Да я уже два месяца только об этом и думаю…

Поводов для тревоги хватало с избытком, но прямо сейчас больше всего саднила трещина в отношениях Круш и Ферриса.

Субару знал лишь крупицы произошедшего, но попытки постороннего человека починить разбитую верность госпожи и слуги пока напоминали блуждание в потемках. Здесь требовалась изворотливость Отто — вроде той, с какой он помирил Субару с Эмилией в Святилище.

«Похвалю его, пока он не слышит: порой этот парень творит чудеса. Как вообще можно найти выход из такого тупика?»

— Вряд ли сработает, если просто запереть их вдвоем в ящике, как тебя с Эмилией, я полагаю.

— Если запереть их сейчас, они просто будут неловко молчать до скончания веков…

Впрочем, и они с Эмилией помирились вовсе не из-за одной лишь закрытой двери.

Конечно, Субару пытался расшевелить их: втягивал в общий разговор, подстраивал моменты, чтобы оставить наедине. Но все впустую: либо общение шло через него самого, либо они понимали друг друга без слов благодаря былой слаженности и в беседах попросту не нуждались.

Вот и перед этой операцией Субару предлагал, чтобы роль жены сыграл Феррис, однако…

— Он наотрез отказался надевать платье, в самом деле.

— И не говори. Не будь Нацуми, операция полетела бы псу под хвост. Рачинс ладно, но на Черного Пса платье точно не натянешь.

— Вообще-то никто не заставлял тебя переодеваться в женщину, я полагаю.

— Зато лже-виконт опешил, а под платьем я спрятал Беако! Не один, а сразу три зайца одним ударом, да и в Империи этот прием уже спасал. Грех было не воспользоваться. Что и требовалось доказать!

— Похоже на дешевую уловку, чтобы заболтать Бетти, в самом деле…

Беатрис надула губки с видом не по годам озадаченной барышни, и Субару ласково потрепал ее по макушке.

В этот миг в зал вошли Рассел и Рачинс — они немного задержались в соседней комнате. Белая Овечка тотчас протянула чашку для Феллоу, и тот ее принял.

— Прошу прощения, что прерываю приятную беседу, — произнес Рассел. — Давайте обсудим дальнейшие шаги.

Следом за ним с кислым лицом плелся Рачинс. Субару легонько ткнул его локтем в бок:

— О чем толковали? Опять шушукались за спиной?

— Шушукались?! Разуй глаза, недоумок! На меня просто свалили кучу муторной работы. Этот гад держит меня за раба, не иначе.

— Ну, если подумать, в чьих руках наши жизни, то мы с тобой и Беако — все рабы господина Рассела.

— Так какого хрена пахаю больше всех я?! Вы бы тоже хоть немного… А, по хрен. Вам поручишь — проблем не оберешься.

— Вот за эту надежность тебя и ценят.

— Чего-о?! — огрызнулся Рачинс.

Он явно не осознавал собственной гиперответственности, хотя именно из-за нее Рассел и нагружал его поручениями. Несмотря на грубость в речах, в душе Чин оставался добросовестным. Да и благородное происхождение, о котором Субару слышал краем уха, наверняка наложило свой отпечаток.

— Пришла весточка от Розового Кролика, — объявил Рассел и оперся руками о край стола. Воздух в комнате мгновенно сгустился. — Похоже, в борьбе с Любимыми Детьми наметился сдвиг.

Субару усадил Беатрис к себе на колени и придвинулся к столу. Все, кроме развалившегося на полу Черного Пса, заняли свои места. Рассел окинул присутствующих удовлетворенным взглядом:

— За время совместной работы госпожа Изумрудная и остальные успели воочию убедиться, какую угрозу несут Любимые Дети. Если не вырвать эту заразу с корнем, то Королевство в любом случае погибнет.

— Да уж, дело не только в сегодняшней ночи, — мрачно отозвался Субару. — Когда кругом сплошные куклы-подменыши, даже обнять никого спокойно нельзя.

— Для Бетти это вопрос жизни и смерти, я полагаю.

Субару переглянулся с Беатрис и прикусил щеку изнутри. Щупальца Любимых Детей оплели Королевство куда глубже, чем он предполагал. Пока эта беда не решена, даже если Эмилия наденет корону, построить желанное для нее будущее не выйдет. Как житель этой страны и рыцарь претендентки на трон, Субару обязан был разогнать эти тучи.

— Так что передала Розовый Кролик? Раздобыла список Любимых Детей? Нашла их логово?

— Ваше нетерпение понятно, но никакого списка нет, — покачал головой Рассел. — Вся полнота сведений есть лишь у их Мамы. Она держит подопечных в неведении и изоляции — дрессирует их так.

— Э-э… да. Именно так она и поступала, — Белая Овечка смущенно опустила взгляд, словно тяжелое прошлое невольно кольнуло ее.

Ненависть к верхушке культа — к Архиепископу Похоти Капелле — лишь росла. Впрочем, ожидание Ферриса мало чем отличалось от надежд Субару: если забрезжил шанс на победу, хотелось ухватиться за любую возможность прихлопнуть врагов одним махом.

— Если не список и не логово, то что же удалось узнать?

— Появилась зацепка, как вернуть в прежнее состояние жертв Полномочия Похоти — даже тех, кого превратили в кукол-подменышей.

— Что?! — стул с грохотом отодвинулся: Феррис вскочил на ноги и уперся руками в стол. Он уставился на Рассела широко распахнутыми глазами, и его губы задрожали: — Вернуть?.. То есть исцелить? Всех-превсех?!

— Это лишь зацепка. Успокойтесь, Синий Змей.

— Да какой тут «успокойтесь»?! Если такой способ есть, тогда…

Феррис осекся и опустил голову. Субару без слов понял, о чем тот недоговорил: «Если бы мы знали об этом раньше, нам не пришлась бы помощь Церкви Божественного Дракона. И тогда госпожа Круш не пострадала бы…»

Однако герцогиня сама оборвала его душевные метания:

— Если сожалеть о прошлом, то это даст лишь чувство бессилия. Оглядываться назад полезно, но цепляться за ошибки — верный путь в тупик.

Лицо Ферриса мучительно исказилось. Субару покосился на Круш, но та держала здоровый глаз закрытым, будто отрезала любые расспросы.

— Как я и сказал, полученные сведения — лишь первый шаг, — продолжил Рассел. — Они помогут раскрыть саму природу Полномочия Похоти. А поймем его суть — найдем и противоядие.

— Моя Божественная Защита Чтения Ветра может отличить подделку от оригинала, но вот спасти жертву — нет, — негромко произнесла Круш. — Судя по моему опыту, надежда есть, однако…

— Сказать по правде, мне бы очень не хотелось полагаться на Таинство Церкви, — отрезал Рассел так, словно не желал возражений.

Субару даже растерялся:

— Прямота — это здорово, но почему? Чудеса Церкви ведь реальны… ну, в том самом смысле.

— Мое тело — прямое тому доказательство, — взяла слово Круш, чем избавила Субару от неловкости. — Таинство Фьоре исцелило меня. Хотя трудно судить, можно ли приравнивать скверну в моей крови к Полномочию Похоти.

Рассел тронул бородку и бросил быстрый взгляд на Белую Овечку. Та едва заметно кивнула:

— Я знаю Фьоре. Не берусь судить, подходит ли она на роль претендентки, но безоглядно доверять Церкви точно нельзя… Когда-то я и сама входила в нее, когда еще была в Любимых Детях. Наверняка там есть и другие…

— Значит, враги просочились и в Церковь?.. Впрочем, после замка удивляться нечему. К тому же…

— Тига Лауреон, судя по всему, тоже заодно с врагами, — подхватила Круш в ответ на взгляд Субару.

Именно Тига сражался с Круш в поместье Миклотова, а затем объявил бежавшего с ней Субару соучастником убийства старца. Судя по обстановке, он с высокой вероятностью сотрудничал с Любимыми Детьми — или сам являлся одним из них.

— А ведь я думал, мы с ним подружимся… Ладно. Выходит, Церковь расколота, там засели враги, и слепо уповать на их Таинство нельзя. Так?

— …

— Эй, Овечка?

— А?! Простите, я… задумалась, — вздрогнула девушка.

Но Субару показалось, что она не просто отвлеклась: по ее лицу скользнула тень затаенной боли, словно ее мысли унеслись куда-то далеко.

Не успел он спросить, в чем дело, как Рассел сухо кашлянул:

— Даже без учета этой угрозы королевскому двору и Церкви лучше держаться подальше друг от друга. Независимо от воли новой претендентки, я не допущу, чтобы влияние Церкви возросло сверх меры.

— Ха! Нашел время привередничать! — фыркнул Рачинс. — Пока ты тут нос воротишь, Королевство загнется, а Шесть Языков оскандалятся на весь свет.

— Я прекрасно помню о приоритетах. Если иного выхода не останется, придется прибегнуть к Таинству. Но пока мы не вычислим врагов внутри самой Церкви, этот вариант слишком опасен.

— Короче, ближе к делу! — вставил свои пять копеек Черный Пес, который по-прежнему валялся на полу. Он поймал устремленные на него взгляды и усмехнулся: — А что? У меня терпение лопается слушать это переливание из пустого в порожнее! Выкладывай уже свой распрекрасный план, а не то я прямо тут захраплю!

— Как я уже сказал, если поймем, как работает Полномочие Похоти, то сможем обойтись без чудес Церкви, — невозмутимо продолжил Рассел, хотя тон Черного Пса ему явно не понравился. — Но для этого нам понадобятся редкие знания.

— Знания?

— Именно. И тут мне нужен ваш совет, Серая Звезда.

Субару опешил и указал пальцем на себя:

— Мой?.. Если смогу помочь — с радостью. Но о чем речь?

— Мне нужно связаться с Розваалем. Нам пригодятся его познания. Не знаете ли вы, как выйти на связь с беглецом?

— С Розваалем, в самом деле? — Беатрис подозрительно прищурилась.

Вслед за тем, как Эмилию с Рам задержали во дворце, а Рем с остальными бежали из столицы, Розвааль тоже скрылся. Вместе с ним исчезли Фредерика, Рюдзу и ее копии, а также Сильфи. По слухам, маркграфу приказали явиться в королевский замок, но тот попросту и дал деру, чем окончательно перешел на нелегальное положение. Иными словами, весь Лагерь Эмилии теперь числился в розыске.

— Но мы и сами без понятия, где все, кроме Эмилии с Рам, — развел руками Субару. — И Розвааль не исключение. Рассел… то есть Серебряный Лис, ты же и сам это прекрасно знаешь?

— Да, по вашим словам. По крайней мере, так вы докладывали мне.

— То есть, ты подозреваешь, будто мы втайне держим связь с Розваалем и остальными, я полагаю? — похолодел голос Беатрис.

— Иметь подобные тайные каналы — вполне разумная предосторожность с вашей стороны, так что я вас не виню.

— Вы ведь с ним друзья, так что тебе самому не мешало бы иметь парочку способов с ним связаться, в самом деле!

— Увы, все три-четыре моих канала оказались перекрыты. К тому же приставить людей из Шести Языков к Розваалю мне так и не удалось, так что он исчез бесследно.

Рассел развел руками. Взгляд Беатрис оставался колючим, но Субару понимал, что спорить бессмысленно: они действительно не знали, где Розвааль, а излишняя подозрительность была вечной дурной привычкой торговца. Профдеформация, не иначе.

— А зачем конкретно тебе понадобились знания Розвааля? — поинтересовался Субару. Спросить не мешало: вдруг ответ найдется и без маркграфа.

Рассел слегка сощурился:

— Речь идет об исследованиях Ведьмы.

— Что?.. — Субару замер, дыхание сперло.

Рассел не обратил внимания на это и спокойно закончил:

— Судя по всему, одна из Ведьм изучала изменение природы Души. Мне нужны сведения об этих изысканиях… Впрочем, если вы знаете кого-то другого, кто неплох в этом вопросе, обращаться именно к Розваалю вовсе не обязательно.

Исследования Ведьмы как ключ к противодействию Полномочию Похоти…

«А ведь это и правда ускользнуло от внимания, — размышлял Субару. — Хотя мы же говорим о Культе Ведьмы! Странно вообще удивляться самому слову „Ведьма“. Просто эти психи о них почти не заикаются».

По какой-то злой иронии судьбы Субару успел столкнуться со всеми Архиепископами Греха, кроме Гордыни, но всерьез о Ведьмах твердил разве что Петельгейзе. Остальные фанатики о них даже не вспоминали.

«Хотя Сириус тоже что-то такое несла… Но там скорее была бабская ревность из-за того, что я убил ее ненаглядного Петельгейзе».

— В любом случае ничего хорошего в этом нет, я полагаю, — подала голос Беатрис. Ее голос звучал непривычно тихо, а взгляд блуждал где-то в пустоте. — Меня передергивает от одной мысли, что эти выродки смеют трепать имя Ведьмы — моей Матушки, в самом деле.

Когда совет в зале кончился, они ушли в свою комнату на втором этаже охотничьего домика. Помещение было полностью в их распоряжении, так что здесь можно было говорить начистоту.

Субару опустился на край кровати рядом с Беатрис, притянул ее к себе и крепко обнял.

— Да я и при всех секретов не держал, вообще-то.

Увы, Расселу этого было не втолковать. Торговец упорно видел в Субару матерого интригана, в рукавах которого таилась дюжина козырей. Впрочем, юноша сам дал повод так думать, когда вел тонкие переговоры с Круш и Анастасией во время охоты на Белого Кита, так что обижаться оставалось только на себя.

Как бы то ни было, Субару выпросил у Рассела время «на поиски способа связаться с Розваалем», чтобы переговорить с девочкой с глазу на глаз. И тема для беседы была очевидна:

— Ведьма, которая изучала изменение Души, значит.

— Субару тоже думает, что речь идет о Матушке, я полагаю?

— Под Матушкой мы понимаем ту Ехидну, которая вырастила тебя и была близка с Розваалем?

— Именно так, в самом деле, — кивнула Беатрис и уткнулась ему в плечо.

Субару озадаченно почесал затылок.

Ведьма Жадности снова путала все карты в его иномирной жизни — на сей раз в очередном запутанном обличье.

— Та Ехидна, которую знаю я; Ехидна — твоя Матушка; лисья Ехидна при Анастасии; Сфинкс в Империи… Прямо распродажа Ехидн какая-то, оптом и в розницу!

— Как по мне, та Ведьма Жадности, которую повстречали вы с Эмилией, — просто жалкая подделка, я полагаю, — насупилась Беатрис. — Матушка не была такой бессердечной злодейкой, в самом деле!

— Ну, судя по твоим рассказам, злодейкой была как раз моя знакомая…

Ехидна из воспоминаний Беатрис создала Святилище и даровала жизнь самой Беатрис — за что Субару мог испытывать к ней только безмерную благодарность. И ее прах действительно покоился в тайном саркофаге в глубине Гробницы Святилища. Субару видел ее тело собственными глазами.

Но оставалась загвоздка:

— Черты лица те же, а люди разные… Та Ехидна, которую помнишь ты, куда взрослее, что ли. Настоящая заботливая мамаша.

— К-как ты ее назвал, я полагаю?! — вскинулась девочка. — Пусть даже это ты, Субару, но Бетти не позволит так непочтительно обращаться с Матушкой, в самом деле!..

— Прости-прости! Я понимаю тебя! Просто пытаюсь связать концы с концами.

У Субару уже родилась догадка: в Гробнице он встретил юную Ехидну. С годами та повзрослела, набралась ума-разума и превратилась в ту самую зрелую Матушку, которую знала Беатрис. А когда ее Душа застряла в барьере, она словно откатилась к юности и растеряла всю приобретенную с возрастом мудрость.

«Тогда ее бессердечные замашки вполне объяснимы… Хотя Беако о таком лучше не думать».

— Бетти не думает, будто Субару лжет, я полагаю. Но поверить в такое трудно, в самом деле. Да и в догадках Рассела Бетти сильно сомневается, я полагаю.

— Сомневаешься, что исследования помогут против Похоти?

— Вот именно, в самом деле. Даже если труды Матушки и могут помочь, Бетти ни разу не видела в Запретной Библиотеке ничего подобного, я полагаю. Ни единой строчки, в самом деле!

Субару тяжело вздохнул. Четыреста лет Беатрис несла службу в Запретной Библиотеке, исполняла наказ Матушки и страдала от вечного одиночества. За эти века она прочла там все от корки до корки. И если она утверждает, что книг о тайнах Души там не было — значит, их действительно не было. Однако…

«Но Ехидна ведь точно занималась исследованиями Души!»

В Гробнице она лично признавалась Субару, что искала путь к бессмертию. И Сфинкс — неудачный опыт по переселению души в чужое вместилище — служила тому живым доказательством. Сомнений не оставалось: Ведьма, о которой говорил Рассел, — это Ехидна. Вопрос лишь в том, почему этих трудов не оказалось в Библиотеке.

Если верна гипотеза Субару, жестокие эксперименты ставила юная Ехидна, а повзрослевшая Матушка оставила их в прошлом. Но в таком случае было бы вполне нормально сохранить старые записи в Запретной Библиотеке, доверенной Беатрис.

— Голова идет кругом, я полагаю, — призналась девочка. — Но Бетти ни за что не поверит, будто кто-то из других Ведьм разбирался в подобных материях лучше Матушки, в самом деле.

— Да уж. Те Ведьмы, которых видел я, на ученых совсем не тянули.

Субару вспомнил Минерву, Сехмет, Дафну, Кармиллу и Тифон — никто из них и близко не походил на исследователя. Сателла — тем более.

— Выходит, исследования вела именно Ехидна, но в Запретную Библиотеку эти книги не положила. Почему? Они не были запретными?

— Хоть она и зовется Запретной Библиотекой, там хранились не только запретные труды, я полагаю. Там была даже книга с рецептом мясного пирога, которому Рюдзу научила Матушку, в самом деле.

— Ну, тайный рецепт — это тоже своего рода запретное… — Субару криво усмехнулся и вдруг осекся.

Беатрис удивленно вскинула круглые глаза:

— Субару?

В голове у него словно щелкнул переключатель. Эта мысль совершенно не вязалась с бессердечной юной Ехидной из Гробницы, но идеально подходила образу любящей Матушки, о которой рассказывала Беатрис.

Причина, по которой этих записей не было в Библиотеке…

— Может, все дело в Рюдзу?..

— Рюдзу, я полагаю?

— Да. И я не о нашей бабушке Рюдзу, которая сейчас помогает Лагерю, а о той самой… первой Рюдзу. Твоей первой подруге, Рюдзу Мейер.

Беатрис широко распахнула глаза, и причудливые узоры в ее зрачках дрогнули от потрясения.

Когда-то Беатрис доверила ему свою тайну — рассказала о временах Святилища и о девочке по имени Рюдзу Мейер, что стала основой для всех клонов. Она принесла себя в жертву ради создания барьера Святилища. Она была первой и единственной подругой Беатрис, и горечь этой утраты толкнула духа на века добровольного затворничества.

А ведь система Святилища строилась именно на опытах Ехидны по достижению бессмертия — то есть на магии душ.

«Значит…»

— Может быть, твоя Матушка просто не хотела держать перед твоими глазами то, что напоминало бы о гибели подруги?

— М-матушка?..

— Если все и впрямь так… Бетти была бы счастлива, я полагаю.

— Беатрис… — он поглаживал девочку по спине.

— Бетти уже не узнать, о ком думала Матушка, когда велела ждать «того самого», в самом деле. Бетти не ведает, с какими мыслями она оставила этот наказ… Но если перед тем, как доверить Бетти Запретную Библиотеку, Матушка и вправду заботилась о моих чувствах, Бетти будет счастлива, я полагаю.

— Вот как… Да, ты права. Наверняка так оно и было.

«Да пошла эта юная Ехидна к черту!» Особенно эта ее мерзкая фраза: «Мне просто было любопытно, кого Беатрис выберет „тем самым“». Это была всего лишь очередная злая издевка. Субару про себя втоптал эти слова в грязь.

Главное — на сердце у Беатрис потеплело, да и у самого Субару отлегло от души.

— Ладно. Почему книг не оказалось в Библиотеке, разобрались — пусть будет эта душевная версия. Но саму проблему это не решает.

Если спасительные знания скрыты в записях Ехидны, а доступа к ним нет, они снова зашли в тупик… Или нет?

— На этот счет у Бетти есть догадка, в самом деле… Точнее, раньше ее не было, но сейчас она появилась, я полагаю.

— В смысле? Кроме того, что ты само очарование, я ничего не понял.

— Нечего хвалиться тем, что и так очевидно, в самом деле! — фыркнула Беатрис. — Все ведь просто, я полагаю. Раз записей Матушки не нашлось в Запретной Библиотеке, значит, они спрятаны в другом месте, в самом деле.

— Погоди… ты знаешь, где это другое место?! — опешил он.

Беатрис оторвалась от его груди, решительно вытерла глаза и с горделивым видом важно кивнула:

— В том доме, где жили Бетти и Матушка, я полагаю. Мы всегда отправлялись в Святилище или куда-либо еще именно от него, в самом деле.

— То есть… в твоем родовом гнезде?

— Родной дом… Пожалуй, можно назвать его и так, я полагаю.

Субару ошарашенно захлопал глазами.

Он почему-то всегда считал, что Беатрис родилась и выросла в Святилище. Но если подумать, место, где живут друзья, — это не дом, туда просто ходят в гости. Оказывается, у Беатрис был настоящий родной дом!

— Выходит, это… дом Ведьмы? И где он находится?

— Обычным путем туда не добраться, в самом деле. В то место можно попасть лишь Дверным Переходом из строго определенной точки, я полагаю.

— О-о, старый добрый Дверной Переход!.. Ну, защита в духе Ведьмы, ничего не скажешь!

Идеальная мера предосторожности: без выполнения условий туда не проникнешь и за сотни лет.

Но Беатрис-то эти условия знала!

— И ты знаешь, откуда туда можно шагнуть?

— Разумеется, в самом деле. Однако с тех пор мир сильно изменился, так что нужно выбрать врата, где Дверной Переход сработает наверняка, я полагаю. А если так… — она серьезно приложила пальчик к губам.

— Если так?..

— Великое Древо Флюгеля, в самом деле.

— Чего-о? — Субару вытаращил глаза и поднял один палец: — Повтори-ка?

— Я говорю — к Великому Древу Флюгеля, в самом деле! Оно приметное, так что лучшего ориентира для тайных врат и не придумать, я полагаю. Именно оттуда лежит путь в замок Кугельшрайбер.

— …

Беатрис победно вскинула пальчик в унисон Субару. Тот онемел, сраженный двойным ударом.

Во-первых, Великое Древо Флюгеля, как всем известно, они благополучно свалили. Свалил, собственно, сам Субару во время битвы с Белым Китом, так что еще большой вопрос, уцелели ли тамошние врата. А во-вторых…

— «Кугельшрайбер» по-немецки значит «шариковая ручка», вообще-то.

Субару так и не понял, кто и с какого перепугу дал родному дому Беатрис такое нелепое название.