Если вдуматься, фигура Флюгеля всегда оставалась сплошной загадкой. Впервые Субару услышал это имя, когда узнал о существовании Великого Древа Флюгеля. О великом человеке прошлого ходила лишь молва, будто он посадил гигантское дерево и больше ничем примечательным не прославился. Впрочем, Субару тогда рассудил просто: если твое имя осталось на страницах истории хотя бы за это — ты уже достоин уважения.

Позже, когда ради победы над Белым Китом злополучное древо пришлось срубить под корень, Субару терзали смешанные чувства: с одной стороны — неловкость за содеянное, с другой — искренняя благодарность благодетелю, который когда-то давным-давно это дерево посадил.

Однако когда имя Флюгеля всплыло во второй раз, вокруг него сразу запахло жареным. Случилось это в Сторожевой Башне Плеяд, когда Звездный Хранитель Шаула заявила, что Флюгель — ее обожаемый Мастер. Ее веками превозносили как одного из Трех Героев Лугуники и нарекали Мудрецом, но, как выяснилось, все эти лавры Флюгель попросту спихнул на нее. Более того, сама Шаула почему-то упорно видела в Субару того самого Мастера. Истина так и осталась сокрыта во тьме и оставила в душе юноши весьма противоречивый осадок.

С одной стороны, Флюгеля можно было назвать спасителем — казалось бы, он подарил решающий козырь в битве с Белым Китом. Но с другой стороны, он бессердечный мерзавец, который на века запер преданную Шаулу в дозорной башне. Если рассуждать совсем уж эгоистично, то раз Флюгель оказался такой скотиной, Субару предпочел бы сам оставить за собой звание Мастера для Шаулы.

— Черт, ну и бабские у меня замашки… Но если подумать: стоило услышать про замок Кугельшрайбер, как и имя Флюгель сразу зазвучало подозрительно по-немецки…

Если «Кугельшрайбер» по-немецки означает шариковую ручку, то «Флюгель» переводится как крыло. В свое время, в разгар подросткового максимализма, Субару тоже охотился за крутыми словечками и наткнулся на немецкий язык. Классическая фаза полового созревания, чего уж там.

— Все эти «Штаубзаугер» — пылесос, значит, — или «Циттронензафт» — лимонный сок… Да чего греха таить, даже «Шварц» в имени Нацуми Шварц — это по-немецки «черный».

— Бетти понятия не имеет, к чему ты это городишь, я полагаю… То есть в родных краях Бетти и на родине Субару говорят на одном языке, в самом деле?

— Выходит, что так. Хотя я и насчет Хосина из Пустоши подозреваю, что он из моих краев, так что россыпь знакомых словечек тут не так уж удивительна.

— Даже Бетти не знает, почему замку дали такое название, я полагаю. Но зная Матушку… она могла водить знакомство с кем угодно, в самом деле.

Субару поудобнее перехватил сидящую у него на руках Беатрис и тяжело вздохнул с озадаченным видом:

— Твоя правда.

Помнится, на Чаепитии в Святилище юная Ехидна обмолвилась, что к ней стекались люди со всего света — мол, они жаждали ее познаний. В тот момент Субару было не до расспросов, и он пропустил ее слова мимо ушей, но теперь запоздало жалел об упущенной выгоде.

— Конечно, веры юной Ехидне немного, но в одном ей не откажешь — она до безумия гордилась своими знаниями и любила ими хвастаться. Надо было хоть тайны мироздания у нее выведать, что ли?

— И что бы Субару делал с этими тайнами мироздания, я полагаю? Мир вообще-то никого обманывать не пытается, в самом деле.

— Ну, пожалуй.

Он ляпнул это не подумав — узнай он хоть все секреты вселенной, толку от них сейчас было бы чуть. Сейчас ему требовалось совсем другое: убедиться, что друзья в безопасности, наладить с ними связь, найти способ спасти Королевство и навсегда обезопасить себя от врагов. Великим тайнам бытия в этом списке места не нашлось.

Так или иначе…

— Кто бы мог подумать, что поход к Великому Древу Флюгеля одобрят так легко и единогласно.

Вдали перед глазами Субару сиротливо высился исполинский пень — все, что осталось от знаменитого Древа. Ствол некогда повалил Белого Кита, но впоследствии его распилили и вывезли: Королевство решило пустить древесину, что была благословлена духами, в дело. Наверняка постройки из вековых бревен Древа Флюгеля уже вовсю служили людям в разных уголках страны. Оставшийся пень превратился в ценную диковинку и привлекал немало зевак. Вот и сейчас Субару с товарищами терпеливо дожидались, пока площадка вокруг опустеет.

— Раньше никто на эту здоровенную корягу и не смотрел, а теперь — гляди-ка, все вдруг засуетились. До чего же народ падок на всякую ерунду, прямо не могу-у, — раздался рядом насмешливый голос.

Говорил Феррис, которому тоже нечем было заняться. Он прислонился к драконьей повозке и встал вровень с Субару, что глядел на останки дерева. Кошачий рыцарь с сощуренными желтыми глазами тоже наблюдал за суетой вокруг достопримечательности.

Черноволосый юноша был с ним полностью солидарен: сумерки давно сгустились, с горизонта наползала ночь, а людской поток все не иссякал. Бизнес на пне оказался неожиданным побочным эффектом триумфа над Белым Китом.

— И все-таки подумать только: снова оказаться у Древа Флюгеля, да еще и вместе с Субару, — произнес Феррис. — Я прямо поражен.

— Сам не думал, что это место нам еще пригодится. Знай я раньше, что в древности оно служило ориентиром для Ведьмы, предложил бы против Кита другой план.

— Ого-о? И какой же, например?

— Ну… выжать из нашей общей отваги и смекалки такую силищу, которая ничем не уступила бы падающему дереву!

— А-ха, невероятно. Субару у нас просто ге-е-ний.

В ответ на столь неприкрытый сарказм юноша лишь криво усмехнулся и покосился на собеседника.

Они провели бок о бок целых два месяца, но к мужскому наряду Ферриса он так и не привык. Хотя в сухих цифрах выходило, что в этом облике он видел его куда дольше, чем в женском платье.

Дело было не в том, что женские наряды шли целителю больше. Тот осадок с тех пор остался между ними, и Субару до сих пор не мог облечь его в слова.

— Феррис, ты и правда хочешь пойти с нами, я полагаю?

— М-м? Беатрис против?

— Дело вовсе не в том, нравится это Бетти или нет, в самом деле. Твоя сила слишком ценна, я полагаю. Случись с тобой что…

— Волнуешься обо мне? Какая прелесть. Но переживать не о чем.

Беатрис сидела на руках у Субару, и Феррис шутливо щелкнул ее пальцем по крошечному носику. Девочка удивленно распахнула глаза, а целитель мягко прищурился:

— В места, где неизвестно чего ждать, мне как раз и нужно идти. Если тебе ненароком снесут голову — у меня будет целая секунда, чтобы пришить ее обратно и спасти тебя.

— Бетти — дух… обычная магия исцеления на меня действует плохо, в самом деле.

— Знаю-знаю. Поэтому за последние два месяца я хорошенько все перенастроил.

— Ты… серьезно, я полагаю?

— Абсолютно. На моих глазах никто не смеет умирать — даже если сам очень захочет, ясно-о?

От столь запредельной уверенности Беатрис нервно сглотнула, словно у нее пересохло в горле. А вот Субару эти слова придали немало духу. С тех пор как они вступили в схватку с Любимыми Детьми, в воздухе день и ночь висело давящее напряжение — словно к их шеям непрерывно было приставлено лезвие ножа.

— Кстати, я давно хотел сказать…

— А? Ты чего это вдруг?

— …

— Феррис?

Начал фразу — и внезапно умолк. Субару недоуменно склонил голову. Целитель несколько раз открыл и закрыл рот, словно подбирал слова о том, что наболело, но в итоге выдавил:

— В общем… не надо так суетиться и переживать из-за меня и госпожи Круш.

— Ух… Заметил, значит.

— Еще бы не заметить… Я понимаю, что ты из лучших побуждений, и прошу прощения за лишнее беспокойство. Но…

— Но?

— Если бы посторонний человек начал лезть со своими советами в твои отношения с госпожой Эмилией — ты бы тоже взбесился, верно? Считай, что у нас то же самое.

Субару вовсе не считал Ферриса «посторонним», но спорить не стал и вовремя прикусил язык. Хоть ему и хотелось возразить…

— Кажется, у пня движение, — заметил Феррис. — Пойду приготовлюсь.

Он резко развернулся и зашагал обратно к драконьей повозке. Причина его спешки стала ясна мгновенно: со стороны пня к ним направлялась Круш.

— Ну и ну, вечно он…

— С нашей стороны все готово. Что-то стряслось, Серая Звезда?

— А, да нет, ничего, госпожа Круш… Ой, виноват. Изумрудная, Изумрудная.

Субару торопливо зажал себе рот: «Блин, снова забыл позывной!» Круш едва заметно улыбнулась:

— Ничего страшного. Пока вокруг нет лишних ушей, зови меня как угодно — я отвечу на любое имя. Впрочем, звучание «Изумрудной», которым ты меня нарек, мне весьма по душе.

— Раз хозяйке нравится, значит, я не зря старался. А то влепи я что-нибудь вроде «Длинного Языка» — вышло бы сущее оскорбление и полнейший диссонанс с образом.

— Диссонанс…

— Это очередные странные бзики Субару, не обращай внимания, я полагаю. У него такое бывает, в самом деле. Лучше скажи: разогнать толпу снова помогла Белая Овечка?

— Верно. Она всегда умела договориться — этого у нее не отнять. В ней нет изощренной хитрости бывалого дипломата, но к ее голосу люди прислушиваются сами собой.

— Привилегия лишь хрупких писаных красавиц.

Если вспомнить, Субару вообще окружало неприличное количество красавиц, однако, начиная с Эмилии, ни одну из них нельзя было назвать «хрупкой».

— Все вокруг — красотки с неукротимой силой. Неужели самый хрупкий и вечно сомневающийся здесь… я сам?

— Не знаю, откуда в тебе эта неуверенность, но помни: ты всегда можешь опереться на меня, — ответила Круш. — Если потребуется, мой клинок без колебаний рассечет любую преграду.

— И вот опять — женщина-скала!.. Будь я героиней седзе-манги, мое сердечко бы не выдержало… Ай-ай-ай!

— Прекрати немедленно этот балаган, я полагаю!

Стоило Субару проникнуться рыцарским величием, как Беатрис больно ущипнула его за щеку, дабы тот вернулся в чувство. Круш тепло улыбнулась их возне, а затем повернулась к огромному срезу дерева:

— И подумать только… судьба снова привела нас с тобой к Древу Флюгеля.

В ответ раздался вздох в унисон Субару с Беатрис.

— Что-то не так? Я сказала какую-то глупость? — Круш встревоженно обернулась.

Но юноша с духом дружно замахали головами:

— Да нет, просто забавно…

— Буквально минуту назад Феррис сказал то же самое, я полагаю.

— Он?.. Вот как. Пожалуй, это нормально.

Изумрудная удивленно приподняла бровь и тут же с пониманием кивнула.

Разумеется, когда Субару, Круш и Феррис собирались в этом месте, память невольно воскрешала триумф над Белым Китом. Главный герой той великой сечи, Вильгельм, тоже бесследно исчез из королевской столицы — где он сейчас, никто не знал.

— Говорят, старик Вильгельм сейчас с нашими. Я, конечно, переживаю, но…

— Не стоит. Если речь о Вильгельме, он преодолеет любые невзгоды. Куда больше меня тревожит отец. Зная его, могу представить, сколько седых волос прибавила ему эта беда.

— …

— Но прежде чем передать мне бразды правления родом, отец долгие годы был правящим герцогом. В час великих испытаний он найдет в себе силы выстоять духом и телом. Наш же долг — положить конец проблеме как можно скорее.

— Бетти согласна, в самом деле. Ради этого мы сегодня здесь, я полагаю.

Круш беззаветно верила в стойкость своих соратников и близких и решительно кивнула на слова духа. Субару тоже подобрался от чувства ответственности:

— Не дрейфь, все пройдет как по маслу. Для нас это место всегда было счастливым. Сколько бы планов мы ни проворачивали у Древа Флюгеля — ни один еще не провалился!

— Хах… что ж, звучит обнадеживающе.

Шутливая бравада Субару заставила Круш расслабиться и улыбнуться. Черноволосый юноша подмигнул ей и поклялся себе, что эти слова ни за что не останутся пустой похвальбой.

Они разделяли тревогу за оставшихся друзей, и единственный способ спасти их — вырвать победу для Королевства, поставить шах и мат врагу. А для этого…

— Вперед! Навестим отчий дом Беако!

— От твоих формулировок у Бетти аж мороз по коже, я полагаю!

— Для нас главное — узнать, правдивы ли сведения, которые мы получили. Выход на связь с Розваалем может и подождать. Однако…

— Однако?

— Если всякий раз, когда нам требуются его помощь, на горизонте начинает маячить другой способ… то стоит задуматься, стоит ли вообще продолжать дружить с Мейзерсом.

— Ну, знаешь ли… настоящая дружба вроде как бескорыстна…

На эту неубедительную попытку Субару оправдать союзника Рассел лишь скривился. Хотелось бы верить, что человеческие отношения строятся не только на сухом расчете дебета с кредитом, но мерить ценности главы Шести Языков мерками обывателя было бессмысленно.

— Тем более, когда речь идет о Розваале… Этот тип сам оценивает людей по своим каким-то мерилам, так что вряд ли он имеет право обижаться на других.

Субару знал, что где-то в глубине души Розвааль способен на человеческие чувства, но главная беда мага заключалась в том, что ради маниакальной цели он без колебаний переступал через эту человечность.

Впрочем, отложим философские размышления о дружбе Рассела и Розвааля на потом.

— Кстати, мы точно не рискуем? — спросил Субару. — Мы ведь старались не отсвечивать, чтобы не нарваться на врагов, а тут взяли и разогнали толпу туристов.

— Ситуация далека от идеала, спорить не стану. Сколько бы мы ни предостерегались, слухи все равно просочатся наружу, словно дождевая вода сквозь щели. Посему у нас есть ровно одна ночь.

— Всего одна ночь…

Субару взглянул на ночное небо и крепче сжал кулаки. Да, времени у них совсем мало.

А Беатрис пока кружила возле гигантского пня в поисках Порта — бреши в самом пространстве, которая с помощью Дверного Перехода вела прямо в замок. Однако, по ее собственным словам, за те сотни лет, что она не покидала Библиотеку, окружение возле Порта могло измениться до неузнаваемости.

— И хотя найти замок под силу только Беако, стоять в стороне и просто смотреть — сущее мучение. Пожалуйста, не волнуйся… Но при этом постарайся поторопиться и не суетиться…

— Эй! Вы чего там рты разинули?! Нашлась дыра-то!

— Да ладно?!

Радостный окрик Рачинса выдернул Субару из раздумий. Он переглянулся с Расселом и бросился к пню, вокруг которого хлопотала Беатрис.

Исполинский срез дерева даже издали казался холмом, но вблизи его чудовищные масштабы поражали еще сильнее — неудивительно, что вокруг вырос целый туристический аттракцион.

— Слушай, а маленькая Беако на фоне такой громадины выглядит точь-в-точь как героиня сказки.

— Умеешь же ты завернуть, я полагаю. Впрочем, Бетти и правда сущая проказница — совсем как фея Динь-Динь из тех сказок, которые ты рассказывал, в самом деле.

— Проказница? Да ты у нас гениальный, милейший и в высшей степени компетентный Великий Дух! Ну так что? Нашла? Нашла?!

— Ну хватит так суетиться, я полагаю! Эй, вы, подходите ближе, в самом деле.

Беатрис наверняка стало куда легче, но и виду она не подала — лишь с царственным и умилительно гордым видом подозвала остальных.

«Поразительно», «Невероятно!», «А малявка не только языком чесать умеет», «Ва-у», — посыпались со всех сторон похвалы. Довольная Беатрис церемонно кашлянула:

— Честно говоря, Порт мог быть жестко привязан к самому Древу, так что шансы были пятьдесят на пятьдесят, я полагаю. Но он уцелел, в самом деле. Просто крепко спит.

— Спит? Стало быть, его можно пробудить?

— Само собой, в самом деле. Бетти ведь — величайший шедевр Матушки, я полагаю! — победоносно усмехнулась она и протянула крошечные ладошки к Субару.

Юноша подхватил ее легкое тельце на руки и встал ровно на то место, где она только что стояла.

— Субару, применить Дверной Переход Бетти придется за счет тебя, я полагаю.

— Да брось ты! С тех пор как я забрал тебя из Библиотеки, это я вечно живу за счет тебя!

— Начнем, в самом деле.

Через сплетенные пальцы и прижатые тела мана Субару бурным потоком хлынула в девочку. Судя по всему, замок оказался тем еще засоней — запас маны таял буквально на глазах.

Оставалось лишь молиться, чтобы портал проснулся раньше, чем Субару превратится в иссушенную мумию.

— Истощение маны мне исцелить не под силу, так что постарайся не помереть, ладно-о? — мрачно добавил Феррис, стоило заметить утечку сил.

— Не каркай под руку!.. — огрызнулся Субару.

И в тот же миг пространство перед пнем содрогнулось. Точнее, откликнулась сама пустота.

— Каково состояние прохода?

— Стабильное, в самом деле. Разбудить его было непросто, но теперь он продержится долго, я полагаю. Даже если Бетти опустит руки… вот, смотрите, в самом деле.

Беатрис убрала ладони, и Субару сделал шаг назад. Порт перед ними остался недвижим — он явно не собирался растворяться в воздухе.

Рассел довольно кивнул:

— Черный Пес.

— Да-да, понял, не дурак! Опасную работенку завсегда лучше свалить на того, кто если умрет, всем пофиг будет!

— Это называется распределением обязанностей. Впрочем, потеря столь ценной фигуры и для меня стала бы ударом.

— Ха-ха-ха! Какая жалость, сейчас расплачусь от счастья-а-а! — шутливо отмахнулся Черный Пес и подошел к Порту.

Он без малейших колебаний протянул к нему руку, дабы распахнуть сияющую преграду.

— Черный Пес, — окликнула его сдавленным голоском Белая Овечка. — Б-береги себя…

— О боги, ну что за балаган… Мелкая вон сотни лет в родном доме не была, а вы нагнетать вздумали! Нечего наговаривать на чужой дом!

В его ворчании, в отличие от перепалки с Расселом, промелькнула искренняя теплота. Странный тандем, однако между этими двумя явно было глубокое доверие.

Все затаили дыхание: Черный Пес коснулся Порта — и его силуэт плавно, без всплеска, поглотила пустота. Словно прямо в воздухе разверзлась пасть невидимого тоннеля.

Он не прошел сквозь свет насквозь, а переместился в иное измерение. Прошло несколько долгих секунд томительного ожидания… пока из светящегося марева не высунулась рука Черного Пса — тот уверенно показал большой палец вверх.

— Это еще что?..

— А, это сигнал «все чисто». Жест из моих родных краев.

— В последнее время Серая Звезда отлично ладит с Черным Псом.

— Ладит?.. Ну, допустим. По крайней мере, мы поняли, что он не кусается, а это уже что-то.

Субару не собирался приучать оперативника к собачьим повадкам, но жест закрепился сам собой. Впрочем, держать такого опасного цепного пса рядом с Беатрис он бы в жизни не стал.

— Раз путь свободен — за дело. Белая Овечка, вы следующая, — подогнал Рассел.

— Д-да! Кхм… я пошла!

Девушка робко ухватилась за торчащую из воздуха руку Черного Пса. Тот мгновенно дернул ее на себя, и с испуганным писком «Ой-ей!» она исчезла по ту сторону.

— Тьфу, и дернуло же меня связаться с ведьмовским замком…

— Не ворчи, Длинный Язык. Твоя сообразительность нам еще послужит. Фельт нашла отличного слугу.

— Заткнись! Какой еще слуга?! Я просто попутчик, ясно тебе?! Случайно прибился! — выругался Рачинс и нырнул в Порт следом за бесстрашной Круш.

Перед самым шагом в портал Феррис обернулся и выразительно посмотрел на Субару — видимо, все еще переживал из-за утечки маны.

— Да в порядке я, живее всех живых! — отмахнулся Субару. — Если надо, и тебя на ручки подхвачу, благо легкий!

— Обойдусь!.. Если что случится — сразу говори, понял? — строго предупредил Феррис напоследок и скрылся в сиянии.

Беатрис на руках Субару едва заметно шевельнулась:

— Кажется, тебя отчитали, я полагаю.

— Ага, всыпали по первое число… — юноша оглядел взглядом остальных и остановился на главе Шести Языков. — Ну что, господин Рассел, вы тоже идете?

Тот занимал слишком важный пост, чтобы лично лезть на передовую, но Рассел лишь покачал головой:

— Предпочел бы остаться руководить снаружи, однако когда речь заходит о наследии Ведьмы, я обязан задействовать свой взор.

— А… Божественная Защита Оценки?

— Именно. Исследования Ведьмы могут оказаться за гранью человеческого понимания. Но даже если вещь не поддается осмыслению, мой взор безошибочно определит, есть ли в ней ценность и насколько она велика.

— Понятно… Для зачистки подземелий навык пипец незаменимый.

В хардкорных ролевых играх неопознанный лут вечно приходится тащить на поверхность и отдавать кучу золота за оценку, а с Расселом они были застрахованы от пустой траты сил на бесполезный хлам.

— Поэтому охрану периметра я оставлю подчиненным, а сам пойду с вами.

Рассел щелкнул пальцами и подал замысловатый сигнал рукой в сторону драконьей повозки — тайный шифр Шести Языков. Субару пытался его запомнить, но пока безрезультатно.

— Было бы дурно, умей наш код читать первый встречный, так что не переживайте. Хотя то, что Черный Пес даже не пытается его учить, удручает не меньше.

— Черному Псу просто понравились знаки Субару, так что дело в учителе, я полагаю. Может, кое-кто просто бездарный наставник, в самом деле?

— Какая жестокость… Что ж, прошу за мной, — шагнул первым Рассел и растворился во вспышке.

У пня остались только Субару и Беатрис. Можно было сразу ринуться следом, но…

— Четыреста лет я тебе, конечно, дать не могу, но если нужно собраться с духом — трехста хватит?

— Вечно ты лезешь с заботой, в самом деле. Бетти лишь… самую малость волнуется, я полагаю.

Напряжение покинуло маленькое тельце, и Беатрис мягко, тепло улыбнулась. Затем она посмотрела на порог дома, в который не ступала четыре века:

— Пора, в самом деле!

— Погнали!

Субару придал себе ненужного ускорения и с Беатрис на руках прыгнул прямо в сияющую пасть Порта. На миг его окутало тонкое ощущение перехода сквозь световую пленку, запах трав Лифаусской равнины остался позади — и лица коснулся холодный, мертвенно-сухой сквозняк.

Субару приземлился на твердый каменный пол. Позади них мерцал точно такой же сияющий Порт, который ведет обратно к пню. Чуть поодаль стояли шестеро первопроходцев и настороженно озирались по сторонам.

Вокруг царила глухая, непроглядная тьма. Единственным источником света служили крошечные огоньки, которые зажгли на кончиках пальцев Черный Пес и Рачинс.

Замок?.. Воздух здесь был пропитан неестественной, давящей тяжестью — то ли оттого, что это было логово Ведьмы, то ли от четырехсот лет абсолютного безмолвия.

— Значит, это…

— Замок Кугельшрайбер, я полагаю.

Субару бережно опустил Беатрис на пол.

Девочка сделала первый шаг. Звук ее шагов гулко разнесся по цитадели; сокрытые во мраке стены, колонны и бесконечные анфилады коридоров подхватили это эхо и унесли его вглубь залов. Словно замок приветствовал возвращение своей хозяйки спустя четыре долгих века.

С прикрытыми глазами Беатрис жадно вдыхала этот стылый воздух и вспоминала каждую его крупицу. Субару мысленно поблагодарил спутников за то, что те хранили деликатное молчание, и мягко положил руку на макушку девочки.

Спутники невольно схватились за оружие, но Субару жестом велел им не дергаться. Он огляделся и узнал это мерцание — точно так же светились изнутри стены Гробницы в Святилище.

Раз уж цитадель принадлежала Ведьме Жадности, сходство было более чем закономерным. Это действительно был замок. Вот только…

— М-да… ну и разруха тут.

Свет разогнал тьму и залил залы куда ярче лунного сияния. Перед их глазами предстало зрелище, совсем непригодное для приема гостей: стены были вдавлены внутрь, словно по ним со всей дури ударила гигантская ладонь; толстенные каменные колонны переломились посередине под неестественными углами; свод потолка был чудовищно искорежен, а обломки камня неведомая сила спрессовала в идеально гладкие шары, раскиданные по полу; из двух уходящих вглубь коридоров один был напрочь завален обрушившейся кладкой. Двери, окна, перекрытия — ничто не сохранило своего первозданного облика.

— Не похоже, чтобы это место просто обветшало от времени. Если твоя мамаша не страдала неряшливостью… неужели из-за этого вы с ней тогда бросили замок?

— Ты угадал, я полагаю. Матушка, конечно, терпеть не могла прибираться, но этот погром — совсем другое дело, в самом деле… Это сотворил Ведьмак Уныния, я полагаю.

— Ведьмак… Уныния? Погоди-ка, это имя…

Субару уже слышал его когда-то от Рюдзу Симы, управляющей Святилища.

Из-за него в Святилище и возвели непреодолимый барьер. Тот, кто навсегда разлучил Беатрис с ее первой подругой. Вычеркнутый из хроник, внеканонический Смертный Грех.

— Субару тоже слышал о нем от Рюдзу, в самом деле. Ведьмак Уныния, Гектор… давний враг Бетти, Матушки и, до кучи, Розвааля, я полагаю. Он был одержим Матушкой и преследовал ее по пятам, в самом деле.

— Преследовал?.. Сталкер для Ведьмы — это сильно. Он что, настолько безумно втрескался в твою Матушку?

— В смысле извращенной привязанности — пожалуй, да, я полагаю. Но никакой романтики там не было, в самом деле. Видишь ли, Гектор приходился Матушке родным отцом, я полагаю.

Субару онемел. Пальцы невольно метнулись к груди и сжали висящий на шее черный шар.

Ведьмак Уныния, Гектор… отец Ведьмы Жадности, Ехидны?!

— Чем больше подробностей, тем страшнее кажется этот ваш Гектор… Стоп. Но если мы говорим о матери Беако, значит… Черт, голова кругом! Проклятье, Ехидна, чтоб тебя!..

— Нечего тут паниковать, в самом деле. Можешь не волноваться: Гектора… отца Матушки давно уже нет в живых, я полагаю. Впрочем, как и матери, в самом деле.

— Судя по твоей интонации, с матерью там тоже все непросто…

— Она была Ведьмой, я полагаю… Ведьма Тщеславия, Пандора — вот кто был матерью Матушки, в самом деле.

Беатрис сказала это с самым обыденным видом. Она неторопливо зашагала вперед, но Субару застыл на месте — его оглушило это откровение.

Отец — «Уныние». Мать — «Тщеславие»… Оба этих греха входили в древний перечень человеческих пороков, пока семь Смертных Грехов не обрели свой нынешний вид.

Субару знал, что когда-то по земле ходили носители этих древних Факторов, но чтобы оба они приходились родителями Ехидне… Дитя Ведьмы и Ведьмака. Теперь в ее происхождении все вставало на свои места.

Помнится, на чайных посиделках Субару отчетливо помнил, с каким маниакальным трепетом Ехидна относилась к самому понятию «Ведьма». Было ли это связано с тайной ее рождения — бог весть…

— Надо было все-таки поговорить с тобой подольше, — тихо прошептал Субару, пока глядел в пустоту и сожалел об упущенном навсегда шансе.

Тем временем Беатрис подошла к гигантскому провалу в полу, у края которого уже переминалась с ноги на ногу испуганная Белая Овечка.

— Белая Овечка, не зевай. Свалишься туда — костей не соберешь, я полагаю.

Беатрис поравнялась с девушкой и носком туфельки смахнула в бездну кусок камня. Шли секунды, но звука удара о дно так и не последовало. Пока ошарашенная Белая Овечка и остальные спутники круглыми глазами смотрели в чернеющий провал, Беатрис уперла ручки в бока и с важным видом повернулась к отряду:

— Это замок Кугельшрайбер… обитель Ведьмы, что парит в небесах иного измерения, в самом деле. Упадете вниз — обратно уже вовек не вернетесь. Так что шагайте осторожно, я полагаю!

Вот так и провела хозяйка цитадели свой первый за четыреста лет инструктаж по родному дому.