По правде говоря, знали они о Любимых Детях до обидного мало.

Эта группировка подчинялась напрямую Архиепископу Греха Похоти, Капелле Эмераде Лугунике. Сами они культистами себя не считали и воспринимали происходящее просто как службу госпоже. Их положение сильно отличалось от участи тех же «кукол-подменышей», кои заполонили Королевство: войти в число Любимых Детей могли лишь избранные фавориты Капеллы.

И главным условием для такого отбора было…

— У них есть особая сила, которой больше ни у кого нет. Мама… то есть та женщина, называла это детскими талантами. Мол, такой исключительной персоне под стать только особенные дети…

— Чем больше слушаю, тем яснее понимаю, какая же она дрянь. Прямо один в один с тем, что я о ней думал. И почему ты уверена, Белая Овечка, что сюда заявились Любимые Дети, да еще двое или больше?

— Я сужу по тому, что случилось. Мы потеряли власть над чувствами, а потом пропал звук… Это две совершенно разные силы.

— А не может быть так, что у одного гада сразу несколько способностей?

— Наверняка не скажу, но Любимые Дети вряд ли бродят поодиночке. Они следят друг за другом, чтобы никто не сбежал.

Даже в этом простом ответе сквозила вся мерзость натуры Капеллы, отчего к горлу подкатывала тошнота.

Впрочем, Субару и сам сомневался, что враг один. Те, кого он знал и кто владел сразу несколькими силами — Райнхард и Архиепископы Чревоугодия. И те, и другие стояли за гранью здравого смысла — абсолютное добро и абсолютное зло во плоти. Вряд ли подобные чудовища встречались на каждом шагу.

«Один человек — одна способность». Лучше пока исходить из этого правила, как в случае с Божественными Защитами и Полномочиями.

— Тогда встает вопрос, кто я сам такой со своими силами, но черт с ним. Ты хоть догадываешься, кто именно из них здесь?

— Простите… Мы между собой почти не общались. Я знаю только одну женщину постарше. Она сама хвасталась, что ее почти невозможно убить.

— Трудно убить… Ну, тоже сила, конечно. Но сейчас нам это вряд ли поможет… Погоди-ка! Ты ведь тоже была среди Любимых Детей. Значит, и у тебя есть какой-то скрытый козырь?

— !..

Субару понадеялся найти зацепку, но Белая Овечка вдруг шумно втянула воздух. Ее круглые глаза дрогнули, щеки окаменели. Субару тут же понял, что сморозил глупость.

Она ненавидела свой дар. И неудивительно: именно из-за него к ней прицепилась Капелла, именно он загнал ее в нынешнее незавидное положение.

— Э-э, Серая Звезда, я…

— Нет, прости. Не хочешь говорить — не надо. У нас еще остались варианты.

Субару покачал головой в ответ на ее сдавленный голос и оглянулся на проход, который обрушился в полной тишине. Беатрис осталась по ту сторону завала, они разделились, но…

— Глубокий вдох… и собраться с мыслями! Сердце Льва!

Субару шумно выдохнул и направил все мысли в грудь, дабы пробудить Полномочие Жадности. Сердце Льва позволяло безошибочно определять положение товарищей. В идеале хотелось бы дотянуться до далекой Эмилии, но сейчас сил Субару на такое не хватало.

Пока придется ограничиться теми, кто остался в замке Кугельшрайбер.

— Беако и Черный Пес вместе. Круш движется одна… а вон там, далеко впереди, Рассел и еще кто-то. А еще…

Огоньки двигались, грели тусклым светом, и по их мерцанию Субару быстро понял, кто где находится. Слава богу, спутники целы! Облегчение накатывало волнами с каждым проверенным огоньком, пока взгляд не наткнулся на…

— Феррис…

Далеко в стороне от всех остальных, в полном одиночестве, слабо мерцала крошечная, едва заметная искра. Сомнений не было: это он.

— Нашел! Нашел! Это Феррис! Он жив, парень жив!

— Ой, это замечательно! Но откуда вы узнали, Серая Звезда?..

— У меня есть способность чуять своих! Я стал проверять, где все, и наткнулся на Ферриса. Он в порядке… то есть нет, сигнал очень слабый. Но он дышит! А раз живой, мы сможем его вытащить!

От этой вспышки надежды Субару сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

В момент Посмертного Возвращения Ферриса уже утащили без единого звука. Был риск, что точка возвращения могла сохраниться тогда, когда спасать его было уже поздно.

Такой кошмар висел над Субару всегда. И свыкнуться с ним он не мог.

— Но все обошлось… Так, где он? Ниже по уровню? Черт, надо было заставить Беако нарисовать план замка! Ладно, бежим на выручку прямо сей…

— Успокойтесь, Серая Звезда! Вдвоем мы не справимся!

Субару уже сорвался с места, но Белая Овечка раскинула руки и преградила ему путь. Она прямо посмотрела в глаза опешившему парню:

— Я верю, что вы не врете. Но возьмите себя в руки! Без Черного Пса и Изумрудной мы просто погибнем при первой же стычке!

— Это… Твою мать, ты права! Кровь в голову ударила, я опять берегов не вижу…

Ледяные слова девушки подействовали как ушат холодной воды. Взгляд прояснился, хотя масштабы беды не уменьшились. Изменился лишь порядок действий.

— Белая Овечка, ты драться умеешь? У меня из оружия только хитрость да немного кнут.

— Я… я немного владею посохом и простой магией!

— С таким набором лезть в лоб — самоубийство… Значит, сначала пробьемся к Беако и Черному Псу, они стоят на месте. За быстрой Круш нам все равно не угнаться.

— Хорошо. Вы ведь точно знаете, куда идти?

— Да, вперед! Дорогу я не вижу, но нам туда!

Субару удерживал Сердце Льва до последнего и вел спутницу за собой.

Тревога за Ферриса никуда не ушла, но сейчас этот путь казался единственно верным. Нужно как можно скорее добраться до Беатрис, подлечить Черного Пса и уже потом идти за Феррисом. Если получится, по пути стоит подобрать Круш и группу Рассела.

Конечно, если они соберутся толпой, то рискуют снова стать легкой добычей для той способности, которая вызывает бешеный эмоциональный прорыв, так что план оставался шатким…

— А?

Субару сбавил шаг и нахмурился.

Вокруг тянулся незнакомый полуразрушенный замок. Они петляли между пробитыми стенами, перепрыгивали провалы в полу и срезали путь к Беатрис — ее огонек сиял впереди. Шли, разумеется, с оглядкой: за каждым углом могла ждать засада.

И все же…

— Серая Звезда… Мне трудно это сказать, но…

— Лучше молчи… Нет, говори. Надо смотреть правде в глаза.

Субару скривился в ожидании худшего. Белая Овечка огляделась по сторонам и напряженно произнесла:

— Мы здесь уже проходили. Мы ходим по кругу.

— Я так и знал! Та сломанная колонна — я ее уже видел!

Стоило повернуть налево на Т-образном перекрестке, как впереди снова возник завал из треснувших каменных опор. Разрушенных коридоров в замке хватало, но это место повторялось в точности. Они не приблизились ни на шаг к Беатрис, к которой упорно неслись по прямой.

— Неужели враги умеют не только глушить звуки и взвинчивать нервы, но еще и путать дорогу? Сколько же этих Любимых Детей сюда набежало?!

Субару ляпнул это сгоряча, но тут же вспомнил Пристеллу, где собрались почти все Архиепископы, и шутить перехотелось. Если здесь повторится та же история, их жалких сил просто не хватит. Хоть бы Рачинса на Райнхарда поменять, что ли…

— Я бы и сам уступил место Гарфиэлю, а заодно прихватил Юлиуса с Розваалем. Или позвал Сеси, чтобы он разнес тут все к чертям…

— Вряд ли здесь собрались вообще все Любимые Дети… Хотя если они решили покончить с нами разом, то возможно всякое. С другой стороны, тут была потайная дверь в лабораторию, так что нас могут дурачить и механизмы самого замка…

— Если так, то Беако крупно ошиблась, когда решила поболтать о прошлом вместо того, чтобы объяснить нам местную систему защиты. Но меня смущают две вещи. И обе связаны с Круш.

Субару выставил два пальца, и Белая Овечка удивленно моргнула:

— С Изумрудной?

При слове «лабиринт» Субару сразу вспомнил бесконечные коридоры особняка Розвааля, где над ним издевалась Беатрис. То была всего лишь иллюзия. И Глаз Дракона, которым владела Круш, легко распознал бы подобный морок. Кроме того, когда Круш из-за эмоционального всплеска разругалась с Черным Псом и полоснула его клинком, она сразу бросилась искать Ферриса… и побежала вперед по коридору. В этом не было никакой логики.

— Если она хотела найти Ферриса, надо было возвращаться назад. Его утащили беззвучно, а он шел в самом хвосте… Мои ощущения подсказывают, что он как раз остался в подземелье у входа.

Субару с трудом считывал уровни высоты, но Сердце Льва твердило: Феррис находился ближе ко входу в замок, глубоко под землей, а не в глубине помещений, куда они неслись. Даже с помутившимся рассудком Круш должна была это понимать.

— Но она побежала вперед. И сама не заметила подвоха. Если с нами происходит то же самое…

Казалось, они мчались вперед, но цель не приближалась ни на шаг. Чутье расстояния и направления напрочь отказало — оставалось лишь слепо кружить по соседним коридорам в полной уверенности, что держат верный курс. Из-за этой уловки ни Субару, ни остальные союзники не могли добраться до нужного места.

— Ничего себе… Это пострашнее открытого боя.

Субару прикинул способности противника. По отдельности эти трюки не казались смертельными, но в умелой связке превращались в изощренную пытку. Отпрыски Капеллы знали толк в том, как превратить чужую жизнь в ад.

— Ты, Белая Овечка, бывшая подопечная, так что к тебе претензий нет. Насчет Черного Пса пока промолчу…

— Надо пересмотреть весь наш подход.

— А?

— Бесполезно ломиться вперед, мы никуда не придем. Нужно действовать иначе… Серая Звезда!

Девушка задумчиво прижимала палец к губам, но вдруг резко вскинула голову. Субару от неожиданности вздрогнул, и Белая Овечка указала руками на стены замка:

— Вы ведь чувствуете, где союзники? Неважно кто. Покажите пальцем!

— Понял. Беако вон там. Черный Пес с ней.

Субару доверился ее догадке и указал точно на мерцающий огонек. Девушка кивнула:

— Отлично. А теперь сделайте шаг в ту сторону. На счет «три»!

— Эй, с чего вдруг такая спеш… А?!

От резкого окрика Субару машинально шагнул вперед… ровно в противоположную сторону от пальца, который указывал на Беатрис! Стоило сознать, что его собственное тело выкинуло такой дикий фокус, как Субару судорожно сглотнул.

— У нас что, мозги набекрень? Если так, то дело дрянь…

— Нет! Теперь закройте глаза. И попробуйте сделать шаг туда, где чувствуете Библиотекаря.

— Глаза закрыть? И что это изменит?..

Субару не верил в успех, но все же зажмурился и целиком ушел в ощущения от Сердца Льва. В темноте под веками он нащупал Беатрис — она стояла рядом с Черным Псом, — и шагнул вперед.

— Так я и знала!

Субару распахнул глаза на радостный возглас спутницы и посмотрел под ноги.

Он сделал всего один шаг. Но на этот раз его нога ступила точно в сторону огонька Беатрис.

— Какая разница? Это что, иллюзия?..

— Похоже, ваша сила просто мощнее этой путаницы. В иерархии способностей Божественные Защиты, мистические глаза и прочие дары подчиняются строгим законам…

— Моя сила… Ну конечно! Сердце Льва — это ведь Полномочие!

Полномочие стояло выше любых чужих фокусов и попросту стирало их эффект. Если закрыть глаза и на сто процентов довериться чутью Сердца Льва, морок отступит, и они дойдут куда угодно!

— Вот это победа, Белая Овечка! Мы прорвемся! Ну все, держись за мной!

— Ой, подождите! Идея хорошая, но…

— Некогда ждать, мы и так потеряли кучу времени! Сейчас все наверста… Ох-х-х-б-л-я-а-а!..

Субару зажмурился и со всех ног рванул на свет Беатрис — и тут же со всего маха впечатался лицом в каменную кладку. Удар пришелся в лоб и переносицу; сгруппироваться он не успел и с грохотом отлетел на спину.

— А-а-а… черт… Ну конечно… стены и колонны никуда не делись…

— Простите! Не успела сказать!

— Да нет, ты ни при чем. Это я идиот… Но что теперь делать?

Способ обойти морок нашелся, но они все еще торчали посреди замка, лабиринта из тупиков и обходных путей. Чтобы не разбить голову снова, Субару придется идти вслепую и ощупывать каждый камень руками и ногами.

— Я могу идти следом и подсказывать дорогу, но…

— Но мы все равно будем плестись как черепахи. К тому же из-за этой путаницы мы ушли от Беако еще дальше. Добраться до нее…

— Сейчас почти нереально, да?

Субару кивнул. Девушка сама пришла к очевидному выводу.

Им жизненно необходимо было объединиться с Беатрис, но даже с новым методом путь займет слишком много времени. И прямо в этот миг…

— Изумрудная… Ее огонек изменился. Она дерется!

Быстрое перемещение Круш по замку прекратилось. Огонек застыл на месте и запульсировал яростным жаром — знаки того, что она билась не на жизнь, а насмерть. Субару мгновенно понял, с кем она сцепилась. Потому что…

— Она совсем рядом, а звуков боя не слышно.

Субару повернулся в сторону Круш. Из коридора тянуло зловещей, кладбищенской тишиной. Сомнений не оставалось: Круш намертво сошлась с «безмолвием».

Юноша невольно прижал ладонь к животу. Перед глазами всплыло широкое лезвие — то самое, коим пронзили его в прошлый раз. Именно такой клинок держал тот беззвучный убийца.

В голове Субару столкнулись две мысли. Первая — правильная и благородная: если Круш в беде, надо немедленно бежать на выручку. Вторая — горькая и унизительная: против «безмолвия» они станут для нее лишь обузой.

— Без звука мы даже договориться не сможем.

Понимай они друг друга без слов, с полувзгляда, надежда бы оставалась. Но между Субару и Круш не было такой связи, да и в боевых навыках между ними лежала пропасть. А глупое вмешательство лишь сыграет на руку врагу. Эта мысль заставила Субару отступить.

И была еще одна причина:

— Феррис ближе.

Именно так. Благодаря Сердцу Льва он мог дойти до Ферриса гораздо быстрее даже с закрытыми глазами.

Круш дралась с врагом. Феррис либо попал в плен, либо лежал тяжелораненый и брошенный умирать. Опасность грозила обоим. Но возле Ферриса сейчас точно не было «безмолвия». И пока этот убийца связан боем с Круш…

— Если мы спасем Ферриса, то он нам сильно поможет. Он быстро поставит Черного Пса на ноги, и тот вернется в строй. Поэтому…

— Поэтому вы предлагаете сначала спасти Синего Змея?

Белая Овечка поджала губы и задумалась.

Ее сомнения были понятны. И Субару, и она — не бойцы. Даже вытащи они Ферриса — толку? Трое беспомощных людей все равно не переломят ход битвы. Даже без «безмолвия» враги все еще владели «прорывом» и «крюком». Против этих сил у них не было надежного оружия.

Если избегать риска, стоило потратить время и пробираться к Беатрис.

— Но если вообще не рисковать, то ничего и не добьешься.

— Серая Звезда…

— Я понимаю, что требую невозможного. Ты пошла в Шесть Языков ради своей цели. И тебе нельзя оступаться, так ведь? Но… Аргх-х!

Если дрожать от страха и топтаться на месте, то в решающий миг ты просто не сможешь сделать шаг вперед — Субару выучил этот урок ценой мириад смертей. И каждая ошибка выжигала его душу невыносимым, раздирающим раскаянием.

И именно поэтому он имел право сказать: решающий миг наступает всегда.

— Я…

Субару не знал, лучший ли это выбор. Имел ли он право тащить другого человека в это пекло? Но он точно знал: отступит сейчас — и проклянет себя до конца дней.

Белая Овечка посмотрела на него и решительно кивнула:

— Я тоже выбираю этот путь. Чтобы мне не было стыдно перед тем, ради кого я здесь.

«Почему я такая бездарность? Почему от меня нет никакого проку? Почему я такое ничтожество?» — крутились мысли без конца и края. Голос истязал душу вопросом «почему?» и не умолкал ни на секунду. И это тоже походило на мерзкую форму душевного мазохизма.

«Как же я сам себе противен…»

Стоило очнуться и осознать свое положение, как захотелось сгореть со стыда. Вот только умереть от позора не выйдет: лишить жизни Феликса Аргайла вообще было задачей не из легких.

В этом и заключался его главный талант — жалкий, проклятый и невыносимый.

— Послушай, я все время об этом думаю… Хочешь, поделюсь?

Сквозь туман самобичевания пробился визгливый женский голос, и Феликс с трудом поднял взгляд. Перед ним стояла длинноволосая женщина в черной шляпе и траурном платье. Она молитвенно сложила ладони перед лицом и уставилась на пленника восторженным взглядом:

— Разве правая и левая рука не кажутся тебе созданными друг для друга? Сама судьба велит им всю жизнь быть вместе! А вот с ногами все иначе. Они ведь не могут вот так нежно прижаться друг к дружке, правда? Значит, ноги не любят друг друга… Зато руки!

— …

— Нет, ты только посмотри внимательнее! Не просто ладони — каждый пальчик находит свою пару! Большой к большому, указательный к указательному, средний к среднему! А мизинчики! Они ведь такие крошки, а уже вместе!

Женщина зарделась от необъяснимого восторга и заерзала на месте с восторженными визгами. Ее ужимки вызывали такое отвращение, что захотелось вылить на нее ушат ледяной воды.

— Бывают люди, которые рождаются без одной руки. Или теряют пальцы от ран…

— …

Феликс сознательно довел мысль до абсурда, хотя первой эту чушь начала пороть сама незнакомка. Он понимал, что рискует нарваться на вспышку ярости и получить новую порцию боли. Но ему было плевать: пусть злится, лишь бы выиграть время.

Однако…

— Это же просто потрясающе!

Женщина не разозлилась. Напротив, она томно и горячо выдохнула, а ее глаза заблестели от слез умиления. Она вскинула сложенные руки над головой и закружилась на месте:

— Ведь чем тяжелее преграды, тем ярче пылает любовь! Разница в сословиях! Вражда рас! Возраст, пол, этика, мораль, законы! Все это — дрова для великого костра страсти! А какая преграда самая сладкая… Хи-хи, ах-ха-ха, до-га-дал-ся?

— …

Феликс мгновенно пожалел, что открыл рот. Этот разговор вел прямиком в выгребную яму. Или в отравленный источник, из которого хлестал чистый яд. Впрочем, слово «яд» подходило сюда идеально.

— Ты все время что-то со мной делаешь, — произнес Феликс. — Что это?

— Что делаю?.. Ты про руки? Так это не я, это Риборн постарался! Такой грубиян! Но ему как раз нужна солидная взрослая женщина или, наоборот, капризная девчонка, за которой нужен глаз да глаз! Как думаешь?!

— Я не про руки. Ты пытаешься влезть мне в голову.

— А-а, ты об этом? Хи-хи, не льсти себе. Я делаю это со всеми в замке… Ой! Или ты хотел, чтобы я выделила тебя одного? Неужели я тебе нравлюсь?! Ты мне тоже!

При виде ее безумного взгляда Феликс окончательно бросил попытки вести связный диалог. Да и глупо ждать, что враг раскроет карты. Феликс физически ощущал чужое ментальное давление, которое его собственное тело непрерывно отражало.

Особая формула исцеления в его плоти работала непрерывно и поддерживала тело и запас Од в идеальном балансе. Даже если рассудок не замечал изменений, магия сама устраняла любые аномалии. Вот и сейчас она шаг за шагом выжигала странную дрянь, которой его накачивала женщина.

Но у этого дара имелся фатальный изъян: физическая немощь самого Феликса.

— …

Феликс отвел глаза от кривляющейся психопатки и осмотрелся. Они находились в замке Кугельшрайбер, но этого зала он не помнил. Помещение походило на лестничную площадку или холл, но в высоких стенах не было ни единого окна. Похоже, подземелье.

И в этом подземелье Феликс висел в воздухе: его руки были заведены над головой и намертво прибиты к каменной стене широкими клинками.

«Злит неимоверно, но поймали идеально…»

Его раны затягивались сами, но пока в теле торчало железо, магия не могла зарастить плоть. А силенок выдернуть клинки и спрыгнуть на пол у Феликса не было — оставалось лишь висеть живым чучелом на потеху врагу.

— Не хмурься так, Феликс! Ты портишь свое хорошенькое личико! И вообще, для тебя все складывается как нельзя лучше!

— Чего? С какой стати?

— Сюда сейчас почти невозможно добраться! Всем приходится идти по «крюку», люди плутают, ревут и опускают руки! Но если кто-то преодолеет все преграды и дойдет до тебя… это будет твоя истинная судьба! Ликорис с Безымянного Пальца гарантирует! Пламя любви поглотит вас целиком!

Феликс скрипнул зубами: стоило огрызнуться, как на него снова вывалили ушат бреда. Из всего потока ценным оказалось только ее имя — Ликорис. А то, что эта сумасшедшая называла надеждой, для самого Феликса было чистым кошмаром.

— Рыцарь в роли заложника… Позорище.

Пусть у него не было боевых навыков, а титул оставался пустой формальностью, но то, что сам защитник ждет спасения — худший сон наяву. Особенно если из-за него пострадает человек, которого он поклялся беречь любой ценой.

И больше всего Феликс боялся одного:

— Если бы заявился кто-то вроде Райнхарда, мне было бы все равно…

Феликс хотел сказать это умирающим голосом, но магия исцеления держала связки в идеальном тонусе и предательски искажала интонацию. Знала ли она об этом или нет, но Ликорис лишь коротко, с придыханием хихикнула.

— Выглядишь куда бодрее, чем я думал! — вдруг раздался со стороны входа сухой смешок, словно в ответ на его мысли. — Аж от сердца отлегло, Феррис!

Раздался тяжелый, нарочито громкий стук подошв, и на площадку ворвался паренек с безумным блеском в глазах. Он двигался почти вприпрыжку, словно на взводе… Этот юноша — Нацуки Субару — замер у входа в подземелье. Он окинул взглядом распятого на дальней стене Феликса и вперился яростным взором в стоящую под ним Ликорис. Он резко выбросил руку вперед и ткнул в нее пальцем:

— Ха-ха-ха! Наконец-то мы встретились, Любимое Дитя! — заорал он во все горло с перекошенным лицом. — Как же я ждал мига, когда смогу начистить вашу паскудную рожу!

— …

Феликс нахмурился. Даже для вечной показной бравады Субару это был явный перебор.

— Понятно… Вот как это работает.

Субару вел себя ровно так, как должен был вести себя человек, коего отравили чужой способностью. Ликорис распыляла в воздухе яд, что лишал людей рассудка.

Сама же отравительница при виде такой ярости лишь прижала руки к груди и затрепетала от экстаза.

— Я знала! Все именно так! — аж запрыгала она на месте. — Нацуки любит Феликса! Иначе он ни за что не прошел бы сквозь «крюк» Торнеля! Все сбылось, все совпало, как я мечтала, как я хотела, как я грезила! Какая святая, чистая любовь!..

Ликорис извивалась всем телом от запредельного восторга. Субару с нескрываемым отвращением посмотрел на эту сцену и перехватил кнут поудобнее — явно приготовился бить.

— А где Беатрис?..

— Мы разделились! Ну, и не только с ней! Но не дрейфь, ты не один! И я не один! Со мной надежные товарищи! Во-первых, мой кнут!

— Кнут?! — взвилась Ликорис. — Для чего ты его возьмешь?! Это тоже часть любви?! Можно я посмотрю со стороны?! Или мне присоединиться?! Это ведь любовь?! Если любовь, то я согласна!

— Во-вторых, отвага! В самый край она никогда не подводит! Ну и в-третьих, у меня есть главный козырь…

«…на десерт», — явно хотел закончить он.

Феликс смотрел на этот балаган с ощущением полнейшей нереальности происходящего. Субару и Ликорис орали наперебой и обращали подземелье в дурдом.

И именно поэтому следующий миг застал его врасплох.

— Козырь — это вы обо мне? Если так, прошу прощения.

За спиной разоравшегося Субару бесшумно выросла тень. Шаг вперед, бросок — и она навалилась на него всем телом. Нет, не для объятий. Девушка навалилась налитым свинцом весом, чтобы лезвие не соскользнуло… чтобы сталь вошла по самую рукоять. Зажатый в обеих ладонях нож глубоко распорол правый бок Субару — бил знающий человек, прямо в жизненно важные органы.

Субару скосил глаза: из подреберья торчал нож, а держала его…

— Бел… Овеч… ка?..

С губ сорвалось лишь фальшивое прозвище: настоящего имени девушки не знали ни Субару, ни Феликс.

Изо рта юноши брызнула густая кровь, ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени. А Белая Овечка все смотрела мертвыми глазами, как он оседает на каменный пол.